Хэзард пожал плечами и перевернулся на спину.

– Я не могу угодить всем одновременно, – философски заметил он. – Старики не всегда способны пойти на компромисс.

– Старики везде одинаковы, – вздохнула Венеция. Хэзард кивнул с отсутствующим видом, глядя в потолок, где сквозь струйку дыма было видно звездное бархатное небо.

– Мир так быстро меняется, – негромко заговорил он, думая о том, насколько люди ничтожны по сравнению со вселенной. – Если нам не удастся приспособиться, мы умрем. На земле всего шесть тысяч индейцев абсароков. Почти столько же, сколько белых людей живет в одном только Виргиния сити.

– Тебя приводят в отчаяние эти цифры? – Никогда раньше Хэзард не говорил с ней о своем народе, и печаль в его голосе тронула душу Венеции.

Он улыбнулся.

– По меньшей мере сотню раз в день, а может быть, и тысячу.

Венеции захотелось помочь ему, как то успокоить, облегчить его печаль, которую Хэзард прятал за улыбкой.

– Хэзард, у меня есть деньги. Я знаю людей… Я могу… Тонкие темные пальцы сжали ее запястье.

– Тсс, принцесса, – он притянул ее к своей груди. – Никаких больше серьезных разговоров, биа. Мы приехали сюда, чтобы веселиться. Поцелуй меня, биа…

Хэзард не выпускал ее из объятий всю ночь, и они спали, словно измученные дети, наконец оказавшиеся в безопасности после стольких недель тревоги. Они были дома в большом вигваме вождя в самом центре индейской деревни и чувствовали себя защищенными.

24

Их разбудил обычный утренний шум. Первыми залаяли собаки, потом послышались громкие голоса – все отправились на утреннее купание. Когда мужчины развели костры, а женщины принялись готовить еду, они еще дремали, слушая сквозь сон, как в деревне кипит жизнь.

– Гмм… Давненько я так не спал. – Хэзард лениво потянулся и перекатился на бок, чтобы поцеловать Венецию нежным утренним поцелуем. – А как поживает самая красивая рыжеволосая женщина в нашей деревне?

– Единственная рыжеволосая, ты хотел сказать, – так же лениво парировала Венеция.

– Это верно, – он улыбнулся. – Ты готова к купанию?

Венеция лишь поглубже зарылась в уютные шкуры.

– Неужели это предложение не вызывает у тебя энтузиазма? Река будет в полном нашем распоряжении: все остальные купаются на рассвете.

Венеция недовольно застонала.

– К счастью, никто и не ждет, что ты будешь вести себя как нормальная женщина, – заметил Хэзард.

– Вот и отлично, – прозвучал приглушенный ответ из под наваленных шкур.

– Я неверно выразился. Не нормальная, а цивилизованная. Давай, биа, ты обязательно должна искупаться. Неужели ты хочешь опозорить меня? – его голос звучал насмешливо.

Венеция только пошевелились под шкурами, но не произнесла ни слова.

– Придется мне, видно, самому нести тебя к реке. Венеция немедленно села, шкуры полетели в разные стороны.

– Ты снова выводишь меня из себя, Хэзард! – выпалила она, рассердившись в мгновение ока. Но, несмотря на грозный взгляд, выглядела она скорее как пушистый рыжий котенок с огромными голубыми глазами.

– Возможно, мы сумеем с тобой договоритиься, биа кара, – спокойно заговорил Хэзард. – Во первых, ты должна знать, что, хотя наша культура позволяет людям многое, некоторые нормы остаются незыблемыми. И среди них чистоплотность. Во вторых, я могу выбрать место помельче, где солнце достаточно прогрело воду. В третьих, я не могу, котенок, принести тебе воды сюда, как я это делал в хижине: вождь не может себе этого позволить. И в четвертых, если ты спустишься к реке и выкупаешься вместе со мной, как и положено покорной жене, я обещаю…

– Подожди минуту! – Венеция встала на колени, чувствуя, как ее сердце забилось быстрее.