– Если тебе что то понадобится, пока меня не будет, попроси Красное Перо, и для тебя все сделают. Но помни, что у меня очень примитивные представления о собственности, – шутливо добавил он, хотя на самом деле был совершенно серьезен.

– А Маленькая Луна едет с вами?

– Не знаю.

– Если окажется, что она едет с вами, помни, что мои понятия о собственности ничем не отличаются от твоих! – пригрозила ему Венеция.

– Я даю тебе слово чести, – торжественно поклялся Хэзард. И когда его крепкие руки обняли ее, Венеция почувствовала, что ей принадлежит вся любовь в мире.

В момент прощания мужество все таки изменило Венеции, и она с рыданием бросилась в объятия Хэзарда. Он нежно поцеловал ее и чуть не расплакался сам: ведь они впервые расставались.

– Ты будешь осторожным?

– Я всегда осторожен, – солгал Хэзард.

– И никаких героических поступков!

Он поцеловал ее розовую щеку и улыбнулся:

– Ни единого.

– И все таки я не понимаю… Ты уверен, что тебе нужны еще лошади?

– Нужны? – он изумленно посмотрел на нее. – Это игра, биа. Нужда тут ни при чем.

– А как насчет моих нужд?

– Это другое дело, – его голос был теплым, как августовское солнце. – Красное Перо позаботится о тебе. Будь умницей.

– А если я не буду умницей? – лазурные глаза смотрели с вызовом.

– Ну, на этот случай… Зачем, как ты думаешь, я беру Синего Орла с собой?

– Ты мне не веришь?

– Конечно же, верю, – ласково ответил Хэзард.

– А если мне станет скучно?

– Я успею вернуться до того, как ты соскучишься смертельно. Даю тебе слово.

Хэзард вытащил из за уха орлиное перо уха и воткнул его в волосы Венеции. Абсароки считали, что орлиные перья приносят удачу. Прежде чем уйти, он долго смотрел в лицо своей женщины, стараясь не думать о том, что может никогда больше ее не увидеть.

Двадцать отважных воинов при полном параде, с запасами провизии в седельных сумках выехали из деревни по направлению к Высоким Голубым горам. Сердце Хэзарда пело, когда он ехал по зеленой, пустынной равнине. На этой земле рождались, любили, сражались и умирали его предки, и он чувствовал, что его связывают с ней незримые нити. Целые мили бизоньей травы и полыни устилали холмы, трехгранные тополя, трепещущие на ветру осины, ивы и ели устремлялись к высокому синему небу, а вдали возвышались величественные горы. Сейчас Хэзард даже представить не мог, что он провел столько времени в Бостоне, вдали от родной земли.

Неутомимый Волк, скакавший рядом с ним, широко улыбнулся.

– Две Лошади говорит, что мы их нагоним еще до реки.

Так приятно было ехать верхом рядом с другом. Хэзард чувствовал, как все его существо наполняется радостью.

– Мы не должны их подпустить к северному склону.

– Вспомни, это я сегодня утром говорил с «волками», а не ты. Ты был слишком занят – прощался со своей женщиной. Ты к ней просто приклеился!

– Приклеился? – Хэзард удивленно поднял брови, но потом улыбнулся – так, как может улыбаться только влюбленный. – На твоем месте я бы не стал бросать в меня камни. Разве не ты вчера весь вечер провел у реки, уговаривая Южный Ветер?

– Может быть, я ее и уговаривал, но не думаю, чтобы кто то услышал от меня слово «брак». Это только для таких мужчин, как ты, – поддразнил он.

– У меня были свои причины, чтобы взять Венецию в жены.

– Конечно! На нее достаточно только взглянуть, и любой тебя поймет, – сухо заметил Неутомимый Волк.

– Были и другие основания.

– Что ж, обманывай себя, если это поможет спасти твою грешную душу.