Когда приходило время ложиться спать, Красное Перо всегда вежливо желал ей спокойной ночи и уходил. Венеция даже не подозревала, что он клубочком сворачивался на шкуре у входа и охранял ее. Сама же она перед тем, как лечь, вставала на колени у изголовья и обращалась к богу:

– Господи, прошу тебя, пусть он вернется ко мне живым!

Ранним утром третьего дня Венецию разбудило негромкое ржание. Полусонная, она повернулась на другой бок, поплотнее закуталась в шкуры от утреннего холода и задремала снова. Но спустя несколько мгновений звук повторился, Венеция проснулась окончательно и посмотрела в отверстие над очагом. Серое предрассветное небо только начинало розоветь. Когда ржание раздалось в третий раз, Венеция встала, натянула платье с бахромой, подошла к выходу и подняла полог.

Великолепный золотистый конь с белоснежной гривой был привязан к столбу вигвама. Венеция увидела, что к его уздечке привран букет цветов, и ее сердце запело от радости. Хэзард вернулся! Венеция огляделась по сторонам, и ее глаза раскрылись от изумления. Кроме золотистого красавца, вокруг вигвама стояло еще множество лошадей.

Они тебе нравятся? – раздался за спиной хорошо знакомый голос.

Венеция обернулась. Хэзард стоял в нескольких футах от нее и улыбался. В ее памяти он навсегда остался таким, каким предстал перед ней в то утро – высокий, мускулистый, обнаженный по пояс, с блестящими, мокрыми после утреннего купания волосами. Вокруг него горела огнями роса на траве, ветер с реки доносил пение птиц. Его шею украшало ожерелье из золотистых цветов с коричневой сердцевиной.

Венеция побежала к нему по мокрой от росы траве, сияя от счастья. Он прижал ее к своей обнаженной груди и почувствовал, как удовлетворение разливается по всему усталому телу.

– Я скучал по тебе, – прошептал Хэзард, и они прижались друг к другу. Их любовь стала чем то ощутимым. Почувствовав, что Венеция молча плачет, он приподнял ее голову и смахнул слезы со щек.

Не надо плакать, биа. Это была потрясающая экспедиция.

– Прости. Я плачу от счастья, – Венеция по детски всхлипнула и попыталась улыбнуться.

– По тебе этого не скажешь, – улыбнулся Хэзард и смахнул цветочную пыльцу с ее щек. – Тебе понравился подарок?

Венеция подняла на него глаза и подумала, что ни один мужчина не мог бы подарить ей такую радость.

– Я никогда в жизни не видела такого прекрасного коня.

– Теперь, по законам нашего клана, ты богатая женщина.

– Скажешь тоже, – Венеция блаженно улыбнулась.

– Такое количество лошадей считается весьма роскошным подарком – укоризненно произнес Хэзард – он не стал упоминать о том, что ради золотистого жеребца ему пришлось рисковать жизнью.

– А табунщик прилагается к этому роскошному подарку? Я не думаю, что справлюсь с целым табуном.

– Разумеется, принцесса. Жены вождей не пасут лошадей.

– Я рада это слышать, – пробормотала Венеция. Они не шевелились, им приятно было стоять вот так, обнимая друг друга, прикасаться друг к другу и говорить под нежными лучами восходящего солнца.

В тот вечер все в деревне праздновали удачное окончание экспедиции: они захватили двести лошадей, и никто не погиб. Гости переходили из вигвама в вигвам, обсуждая победу, больше всего народу толпилось в доме Хэзарда. Всем хотелось рассмотреть поближе эту бледнолицую женщину, которой вождь подарил тридцать лошадей.

Они принимали гостей весь вечер. Хэзард сидел рядом с Венецией, держал ее за руку и переводил обращенные к ней приветствия. А когда Венеция попыталась произнести несколько фраз на языке абсароков, которым ее научил Красное Перо, он заулыбался, как гордый отец.