– А тебе следует пожалеть твою женщину! Почему бы тебе не поехать за ней и не привезти ее обратно?

Глаза Хэзарда встретились с фиалковыми глазами Розы, и он долго не отводил взгляд. Когда он заговорил, его голос звучал спокойно и сдержанно:

– Венеция Брэддок была всего лишь пешкой в игре. Пешкой в той игре, которую они проиграли, поскольку я все еще жив. И поэтому пешка больше никому не нужна – ни мне, ни им, никому другому.

– Я говорю не о шахте, Хэзард. Не об этом проклятом золоте, которое приносит всем только несчастья!

На его губах мелькнуло некое подобие улыбки, но глаза оставались леденяще холодными.

– Ты слишком романтична, Роза. Повторяю: все это было только игрой – «Буль Майнинг» против Джона Хэзарда Блэка. Теперь мы квиты. У меня осталась моя шахта, а компания получила назад Венецию Брэддок.

– Ты уверен? Хэзард пожал плечами.

– Надеюсь, они не дадут мой адрес еще какой нибудь девице, чтобы заполучить мои участки. От этой было куда больше хлопот, чем она того стоила.

– Забудь наконец о шахте, Хэзард! Ты уверен насчет Венеции Брэддок?

Розе очень хотелось поверить, что Венеция больше не интересует Хэзарда, так как у нее на него были свои виды. Но она слишком долго общалась с людьми, чтобы считать ответы Хэзарда правдой.

– Я уверен, – мрачно заявил он, размышляя о том, что любовь к Венеции поставила под угрозу не только его собственную жизнь, но и существование его клана. – Должен признать, что это было довольно занимательно. У нее моральные принципы тигрицы из джунглей, но в этом есть своя прелесть. К несчастью, она так же, как тигрица, любит охотиться, что едва не стоило мне жизни. Впрочем, это только подтверждает то, что я и так уже знал о бледнолицых. Никогда не обращай внимания на слова всегда следи за пальцем, который лежит на спусковом крючке. Тебя, разумеется, я не имею в виду. – Хэзард улыбнулся. – Подумай сама: может быть…

– Что? – спокойно спросила Роза.

– Как ты думаешь, у моего ребенка могут быть огненнорыжие волосы? – В его глазах снова появилось тоскливое выражение. – Еще не слишком рано для выпивки? Рука сегодня чертовски болит.

Хэзард растянулся на диване в гостиной Розы. Настроение у него было хуже некуда. Он даже не замечал, как крепко его пальцы вцепились в бокал с коньяком, а Роза боялась, что стекло вот вот разлетится вдребезги. Забыв о золотистом напитке, Хэзард размышлял о том, что бы он стал делать, если бы Венеция не уехала таким вот образом и ему пришлось бы выбирать между своим кланом и ею. Разумеется, клан должен стоять на первом месте! Разумеется… Он одним глотком выпил свой коньяк.

– Налить тебе еще? – спросила Роза.

Хэзард тяжело вздохнул, его пальцы разжались немного, он расслабился и с виноватой улыбкой взглянул на нее.

– Прости меня.

– Тебе не за что извиняться, – заметила Роза, снова наливая ему коньяк. – У каждого бывают плохие дни.

Хэзард рассмеялся.

– Плохие дни? Мне нравится твой оптимизм, Роза.

«Какая, в сущности, банальность! – думал он, поднося бокал к губам. – Вождь племени отдает предпочтение любимой женщине, и духи немедленно карают его за это…» Хэзард прекрасно понимал, что из за любви к Венеции Брэддок забыл о своем долге. И знал, что в любом случае дело не могло кончиться иначе: уж слишком они были разные люди…

В это утро Хэзард выпил большую часть бутылки, но хороший коньяк не смог прогнать прекрасные образы, сладкие воспоминания – и старые вопросы, на которые он теперь получил ответ.

33

Только через две недели пребывания в доме Розы Хэзард впервые смог пошевелить пальцами сломанной руки, не покрываясь при этом холодным липким потом от боли.