– Иди сюда, – он протянул Венеции руку. – Садись ко мне на колени и лучше сама расскажи мне о своем детстве. В моем не было ничего особенно интересного.

Он обнимал женщину, вполуха слушая ее рассказ. Мелодичный звук ее голоса прогонял прочь страшные призраки прошлого. Она казалась ему теплым живым талисманом против злых духов.

А Венеция говорила, не в силах оторвать глаз от его лица. Никогда еще она не видела такого красивого человека. Протянув руку, она провела пальцами по его щеке и неожиданно произнесла:

– Ты знаешь, а я ведь люблю тебя.

Эти простые слова потрясли Хэзарда. Он почувствовал, что привычное спокойствие покидает его, а этого никак нельзя было допустить.

– Ты сама не понимаешь, что говоришь, – медленно ответил он, осторожно выбирая путь между ответственностью и совестью. – Молодым девушкам часто кажется, что они любят своего первого мужчину…

– Того, кто лишил их девственности?

– Я хотел сказать, который занимается с ними любовью.

– Неужели?

На ее лице появилось скептическое выражение, Хэзард быстро добавил:

– Во всяком случае, я слышал об этом. Венеция неожиданно улыбнулась.

– Меня не интересуют другие. Я люблю тебя. Но тебе не о чем волноваться, – спокойно добавила она. – Я не жду, что ты тоже полюбишь меня.

Венеция была новичком в любви, но интуиция подсказывала ей: никогда не стоит давить на мужчину и добиваться скорого ответа.

– Ты, надеюсь, понимаешь, что отец скоро заберет тебя отсюда и мы больше никогда не увидимся. Ты выйдешь замуж за молодого человека, равного тебе по положению и состоянию, будешь воспитывать детей…

– Я могу остаться здесь, – парировала Венеция.

– Зачем? – выпалил Хэзард, и это прозвучало невежливо.

– Ну, например, чтобы наблюдать за папиными рудниками…

Венеция не обиделась на его грубость: это все таки было проявлением чувств и устраивало ее куда больше, чем холодная отстраненность.

Хэзард усмехнулся:

– А заодно и за моими?

– Как тебе не стыдно?! – возмутилась Венеция. – хочу тебе помочь.

– Я знаю. Прости. Ты и так помогаешь мне.

Его губы прижались к ее губам. Он не хотел говорить о шахтах и о бледнолицых, о том, что они будут делать через год, через месяц, через неделю… обо всех препятствиях и неприятностях. Он не хотел ни о чем вспоминать. Он хотел забыться хотя бы на одну ночь.

– Я люблю тебя, – прошептала Венеция, когда Хэзард оторвался от ее губ.

– Я знаю. И ты нужна мне…

Он очень осторожно усадил ее в большое кресло у очага, нежно поцеловал теплые, мягкие губы, убрал волнистые волосы с лица. Потом раздвинул ей ноги и медленно, так, что Венеция задрожала от предвкушения, опустился на колени между ними. Нагнувшись, Хэзард взял в рот ее розовый сосок, и она почувствовала, как волны желания расходятся от груди по всему телу. В какой то момент Венеция поняла, что, если он сейчас же не овладеет ею, она просто умрет.

– Чего ты ждешь? – прошептала она, вцепившись в его плечи. – Я хочу тебя! Сейчас!

– Не торопись. Боюсь, твой муженек еще от тебя натерпится, красавица, – поддразнил ее Хэзард. – Но, надеюсь, у него хватит выносливости. Ты так любишь отдавать приказания… А что, если тебя не станут слушаться?

– Но я всегда получаю то, чего хочу!

– Получала, – насмешливо поправил ее Хэзард.

– Ты меня утомляешь, – нахмурилась Венеция. – Почему с тобой всегда приходится бороться?

– Потому что ты не научилась быть покорной, киска, – прошептал он.