Джослин стояла у окна и наблюдала за собравшимися во дворе. Отец Уоррен и лекарь направлялись к двум уже оседланным лошадям. Женщина плохо знала лекаря, однако успела заметить, что не ее слова и не утешения отца Уоррена, а именно присутствие в зале этого молчаливого человека успокоило подданных и вселило в их сердца надежду.

Джослин не сводила глаз с удалявшихся мужчин. Ходили слухи, что многие священники и лекари, страшась болезни, пренебрегали своим долгом и, бросив умирающих больных на произвол судьбы, спасались бегством. Неужели и присланный Лаймом лекарь относится к их числу? Неужели он тоже покинет Эшлингфорд?

— Умоляю, не уходите. Не оставляйте нас, — прошептала Джослин. Она понимала, что лекарь вряд ли мог справиться с чумой, но в его силах было облегчить страдания людей.

— Мама, а когда вернется дядя Лайм? — спросил Оливер, возвращая Джослин к реальности.

Мальчик сидел на краю кровати и вертел в руках волчка. Мать уже в который раз отметила про себя, что ее сын заметно вырос и повзрослел, тело окрепло, руки и ноги удлиннились. Одежда, которую он сейчас носил, стала ему маловата. Оливер понимал то, что в прошлом году было неподвластно его разуму. Господь, не позволь чуме забрать мальчика!

— Мама!

— Я не знаю, когда вернется лорд Фок.

Оливер тяжело вздохнул.

— Наверное, не скоро. Он очень давно к нам не приезжал.

Да, время тянулось мучительно медленно. С того дня, когда Лайм прислал ей брошь, прошло три месяца.

— Возможно, он навестит нас в ближайшем будущем, — попыталась ободрить сына Джослин, хотя в глубине души не верила в сказанное. Она понимала, что теперь, когда чума нагрянула в Эшлингфорд, Торнмид тоже находился под угрозой ужасной болезни. Лайм ни за что не покинет свое баронство в такой решительный момент.

— Мама!

— Что?

— А почему дядя Лайм не женится на тебе?

Вопрос сына привел Джослин в смятение. Она мучительно подыскивала слова, чтобы объяснить все Оливеру, но он был слишком мал, чтобы понять то, что происходило между ними. Уклоняясь от прямого ответа, женщина спросила:

— Он тебе нравится, и ты хотел бы, чтобы он стал твоим папой, да?

Положив волчка на колени, мальчик посмотрел на мать.

— Да. Тогда мы могли бы жить вместе, и я бы играл с Майклом и Эмрисом… и с той девочкой тоже.

— С Гертрудой?

— Угу.

Джослин невольно улыбнулась.

— Это было бы замечательно, не правда ли?

Оливер кивнул головой.

— Тогда почему же он никак не женится на тебе?

Мать знала, что теперь сын не позволит ей уйти от ответа.

— Понимаешь, это невозможно, Оливер.

— Но почему?

Осознавая, что ей вряд ли удастся объяснить все сыну, Джослин пожала плечами.

— Я и сама не понимаю. Просто невозможно и все.

Задумавшись, мальчик некоторое время хранил молчание, затем неожиданно спросил:

— Ты любишь дядю Лайма?

Солги она, ей бы удалось прекратить тяжелый для нее разговор, но она не хотела лгать. Подойдя к сыну, мать села рядом.

— Да.

Словно услышав подтверждение своим мыслям, Оливер просиял.

— Он тебя тоже любит, — удовлетворенно заключил он. — Теперь вы можете пожениться.

Джослин нахмурилась.

— Но откуда ты знаешь, что он любит меня?

— Я спросил у него.

— Когда?

Ребенок задумчиво провел кончиком пальца по волчку, лежавшему на его коленях.

— Давно.

— Ты уверен, что он сказал, что любит меня?

Надув губы, Оливер, обиженный недоверием, с важным видом подтвердил:

— Да.