Утром лорд Фок решил отправиться в Эшлингфорд, зная, что может сделать для жителей баронства нечто большее, чем просто прислать еще чудодейственного лекарства араба. С другой стороны, его решение могло тяжело отразиться на Торнмиде. Но Лайм успокаивал себя тем, что Ахмед, которого он намеревался взять с собой в Эшлингфорд, через несколько дней должен был снова вернуться в Торнмид.

Джослин вошла в спальню и, невольно залюбовавшись увиденным, остановилась на пороге. Оливер лежал на кровати и вполголоса разговаривал с деревянным солдатиком, время от времени изображая фырканье боевого коня. Эмма, сидевшая в кресле напротив камина, казалось, спала. Насторожившись, молодая мать нахмурилась: обычно няня не оставляла мальчика без присмотра, даже если он находился рядом с ней.

— Эмма! — позвала она старую служанку, торопливо приближаясь к креслу.

Услышав голос Джослин, Оливер положил голову на вытянутую руку и посмотрел на мать.

— Она не очень хорошо себя чувствует.

От дурного предчувствия у женщины перехватило дыхание. «Нет, не может быть, — попыталась успокоить себя она. — Наверное, Эмма что-то съела». И все-таки…

— Оливер, спустись, пожалуйста, в зал и попроси кого-нибудь подняться сюда, — с трудом скрывая тревогу, попросила мать.

— Хорошо, — согласился Оливер и начал вставать с кровати.

— Затем зайди на кухню и скажи повару, что я разрешила тебе съесть что-нибудь сладкое.

— Ага!

Снова переведя взгляд на Эмму, Джослин заметила, что лицо женщины раскраснелось. Остановившись перед креслом, хозяйка Эшлингфорда затаила дыхание. Только бы не чума! Что угодно, только бы не чума!

— Эмма!

Не получив ответа, Джослин слегка тряхнула служанку за плечо. Та неохотно открыла глаза.

— Я не знаю, что… — начала она, потом, замолчав, тряхнула головой. — Я тут пригрелась, моя госпожа. Но все мое тело болит так, словно меня избили.

— У вас есть… нарывы или опухоли?

Старая няня попыталась встать.

— Нет, моя госпожа, это не чума, — уверенно заявила она. — Просто лихорадка. Думаю, она пройдет через день или два.

Однако Джослин не разделяла уверенности служанки.

— Я бы хотела ощупать ваши подмышки. Вы позволите?

Эмма нахмурилась.

— Вы не верите мне?

— Я не обвиняю вас во лжи, — поспешно заверила госпожа. — Я знаю, что вы не стали бы обманывать меня. И все-таки следует убедиться, что мы имеем дело не с чумой.

Кивнув головой, старая женщина послушно подняла одну руку, позволяя Джослин осмотреть ее.

Ничего!

— Теперь поднимите другую, — попросила хозяйка Эшлингфорда.

Служанка повиновалась.

Вскоре пальцы Джослин нащупали небольшое уплотнение. Сомнений не оставалось: Эмма стала еще одной жертвой чумы.

— Ой, осторожнее, — воскликнула она, отказываясь верить в очевидное.

Усилием воли пытаясь сдержать слезы, набежавшие на глаза, молодая вдова ласково положила руку на плечо старой няни.

— Нам придется отвезти вас в Белл-Глен.

Эмма бессильно уронила голову на спинку кресла.

— Это Господь наказал меня, — пробормотала она. — За ложь.

Джослин хотела успокоить ее, но за спиной раздался тонкий голосок Оливера, — Мама, а с Эммой ничего не случится?

Решив, что сын уже вернулся из зала, она оглянулась.