Сгибаю колено, пропуская сталь в сантиметре от ноги. Бью правой рукой наотмашь вниз, целясь по пальцам шиноби. Сай проскальзывает сквозь пустоту. Не беда, доворачиваю его на крестовине, одновременно опуская ногу, и хреначу навершием в подбородок наглеца. Шиноби слегка отклоняется назад, уходя от атаки, но получает со второй руки наконечником в ключицу. Слышу хруст.

И вот здесь ублюдок не выдерживает.

Подёргивается помехами, окутывается невразумительной серой мутью… и на доли секунды мне кажется, что глаза видят Бездну. Запредельную непостижимую Бездну, через которую путешествует Бродяга. К горлу подступает комок тошноты.

Я по инерции наношу два быстрых удара.

Тычки рукоятью и наконечником.

В пустоту.

* * *

— Хочешь сказать, он ушёл через иные измерения?

— Как и пришёл.

— И ты не смог его отклонить?

— Я не управляю чужими траекториями в многомерности.

Расхаживая по кабинету и задавая вопросы домоморфу, я был в ярости. Существование убийцы, владевшего моим Даром, ставило под вопрос моё безоговорочное доминирование в теневой сфере. Но проблема глубже. Этот выродок чуть не проник в Бродягу!

Барский сидел в кресле и пил травяной чай.

Успокаивался.

Снаружи работали агенты, которым я выдал разрешение на телепортацию. И ещё одна бригада выехала из Гадюшника, чтобы забрать трупы и провести экспертизу. Насколько я понимал, среди прибывших будет ясновидец. А я не люблю, когда эти хмыри отираются на моих землях.

— Ладно, — я почти успокоился. — Ты изменил полярность. Что это нам даёт?

— Безопасность, — ответил домоморф. — Повторно влезть сюда убийца не сможет.

— Как он это проворачивает вообще?

— Артефакторика, — последовал невозмутимый ответ. — Костюм или комбинезон. Устройство позволяет ему менять плотность и выживать в условиях многомерности.

— Но только свою, — заметил я. — Он не сумел повлиять на меня.

— Правильно, — согласился Бродяга. — Значит, это не Дар.

— Но у него куча артефактов, — задумчиво произнёс я. — Он ускоряется, продавливает твои барьеры.

— Или меняет метаболизм, — резонно возразил домоморф. — Хорошо экипированный мета.

В наш диалог вмешался Барский:

— Ты смог его достать. Я видел из окна.

— Думаю, я мог его убить.

Поразмыслив, силовик кивнул:

— Мог.

Перестав ходить туда-сюда, я отдал приказ Бродяге:

— Саи переправь в мой арсенал.

— Будет сделано.

Оружие, которым я дрался с шиноби, лежало на подоконнике. Стоило мне отдать приказ, и оба сая провалились в стену, бесследно исчезли.

— Это улики, — напомнил Барский.

— Уже нет, — отрезал я. — Не хватало ещё, чтобы ваши ясновидящие извлекли оттуда информацию обо мне. Просто забудьте, Барский. Как страшный сон.

— Ты его запомнил?

Качаю головой.

— А вы?

Риторический вопрос.

То ли пространственные искажения, то ли ещё что, но образ убийцы в памяти не удержался. Вроде и видел лицо, но все подробности смазаны.

— Осмелюсь высказать предположение, что артефакторные вставки вшиты в костюм убийцы, — нарушил молчание Бродяга. — Интегрированы.

— В чём разница? — удивился я.

— Все детали экипировки составляют единое целое, — пояснил домоморф.

Я посмотрел на погрустневшего Барского.

— Почему расстроились, граф? Вы чудом выжили. Можно сказать, заново родились.

Барский вернулся в реальность.

— Шутишь? За покушением стоят британцы. Или Наска.