— Куда теперь? — спросил водитель. Я ничего не мог придумать.

— А как насчет того, чтобы привезти вас в вашу контору? — спросил водитель.

— Старику Ботчу это едва ли понравится, — сказал я.

— Но это ведь единственное место, которое у вас осталось, — заметил водитель. — Если вам угодно выслушать мое мнение, то в качестве места для ночлега стол предпочтительнее придорожной канавы. К тому же в аэромобиле нет места для ночлега двух персон. Так что я, пожалуй, отвезу вас в ваш офис.

Правда, оставались еще каюты на буксире. Но одна мысль о них заставила мой желудок болезненно сжаться. (…) (…) эту миссию. И (…) Хеллера! Мне нужно будет убить его при первом же удобном случае!

И тут у меня начался самый настоящий приступ рвоты. Когда мы прибыли к офису, водителю даже пришлось помочь мне подняться, а потом и кое-как улечься на жесткой поверхности стола. Да, денек выдался просто ужасный!

ГЛАВА 3

Я проснулся от того, что с грохотом свалился на пол. За окнами был уже ясный солнечный день. Кто-то столкнул меня со стола.

Вы прекрасно знаете, что не должны здесь спать, — раздался надо мной сварливый голос Ботча.

Если это не мой кабинет, то чей же? — пробормотал я с пола, видя прямо перед носом огромный ботинок.

А теперь убирайтесь, разлеглись тут средь бела дня, — сказал он. — Вы мешаете мне подойти к столу. Мне нужно положить бумаги.

И он был совершенно прав. Он стоял надо мной, держа в руках кипу документов высотой почти в ярд. Я мигом разобрался в ситуации. Ему действительно нужна была поверхность стола, чтобы разместить эту огромную стопку бумаг.

Я торопливо отполз в сторону, освобождая ему путь, а потом и поднялся на ноги.

— Чертовски много накопилось бумаг, — заметил я.

Ботч опустил бумаги на стол и тут же принялся раскладывать их по принадлежности.

— Вы могли бы хоть изредка заглядывать сюда, чтобы ставить на них официальную подпись. С остальной вашей работой я отлично справляюсь и без вас. Но я не могу прикладывать к ним ваше удостоверение. Вы еще помните, как это делается, не правда ли? — В его голосе послышался сарказм.

Ботч по непонятным мне причинам всегда относился ко мне с неприязнью. Фигура его, если бы он когда-нибудь выпрямился во весь рост, а не стоял вечно сутулясь, возвышалась бы надо мной на шесть футов. Остатки волос, как два комка серой шерсти, торчали у него над самыми ушами, а нос был таким острым, что им свободно можно было разрезать бумагу, при этом он еще цеплял на очки специальные черные щитки, чтобы солнечный луч случайно не попал на его слезящиеся и неестественно выпученные черные глаза. У него была препротивная манера не разговаривать с людьми, а вечно огрызаться. Я думаю, что лет восемьдесят назад он имел претензии дослужиться до офицерской должности. Но максимум, что ему удалось, это его нынешняя должность старшего клерка в отделе номер 451. Все это я когда-то разузнал из его досье. И причина его отношения ко мне достаточно проста — он мне завидует.

Сейчас он стоял надо мной, не двигаясь с места, как бы желая удостовериться, что я и в самом деле принем усядусь за стол и начну проштамповывать удостоверением документы.

— Ты бы мог хотя бы принести немного горячего бульона из запасов клерков, — сказал я.

— Наш общий фонд, предназначенный для питания на рабочем месте, сейчас израсходован почти полностью. До нас дошли слухи, что вас куда-то переводят, и мы отпраздновали это, а потом мы услышали, что вас оставляют, и нам пришлось устроить поминки. Так что нет у нас бульона — ни горячего, ни вообще какого нибудь.

Я уселся за стол, достал удостоверение и принялся заверять бумаги.