Как я и ожидал, мои слова сразу же вызвали ответную реакцию графини. До чего же она все-таки наивна. Приста десяти планетах и при десятках миллионов офицеров на них ну никак нельзя ожидать, что император, даже обладающий феноменальной памятью, может знать имя какого-то младшего офицера. Она же, как завороженная, с жадностью ловила каждое мое слово. Про себя я подумал: «Поделом тебе, (…), ты сама напрашивалась на это, ну так теперь получай!» Вслух же я сказал совсем иное:

— И тут его величество поглядел на меня недоумевающим взглядом и сказал: «Следовательно, должна где-то крыться причина того, что он все время откладывает начало миссии. Вот для выяснения этих причин я и призвал вас сюда». Я в страхе ждал, что следующей фразой он прикажет передать меня палачам. Ну что ж, нужно признаться, что я не так-то уж и храбр. А кроме того, где-то в душе я сознавал, что действительно не оправдал оказанного мне доверия. Нет-нет, — торопливо прервал я ее возможные возражения, — не смотрите на меня так взволнованно. У этой истории очень счастливый конец. — Я произнес последние слова с тайным злорадством. Ведь то, что будет «счастливым концом» для меня, для них обернется самой настоящей трагедией.

— Простите, графиня, но я офицер и прекрасно знаю, в чем заключается мой долг. Я ведь даже рискую собственной репутацией, передавая вам этот разговор. Но что, повашему, я мог ему сказать?.. Кстати, — прервал я сам себя, как бы неожиданно о чем-то вспомнив, — вам Джеттеро показал ту газетную вырезку? Ну, ту, в которой говорилось о вас?

Скорее всего она не знала, что мне об этом известно. Она молча кивнула. Тогда я продолжил:

— До этого я ничего не знал. Если бы мне были известны факты, я уже давно предпринял бы что-нибудь. Но вернемся к нашей теме. Мне пришлось рассказать его величеству об истинной причине задержки миссии.

Даже на расстоянии я мог уловить, как часто колотится у нее в груди сердце.

— Его величество выразил мне свое неудовольствие. Он указал мне, что не следует забывать, сколь важные и секретные вопросы зависят от успешного выполнения миссии. Выглядел он при этом весьма раздраженным, и как только до меня дошло, что дело может плохо закончиться не только для меня, но и для Хеллера, я даже почувствовал боль в желудке и тошноту! Вот до чего я там разволновался!

Ах ты, хитрая (…). Ты, вероятно, думаешь, что это твое гипнотическое внушение продолжает так действовать на меня. Ничего, ты еще мне за все заплатишь! (…)! Нет, вы только посмотрите на ее кивок! Я глубоко и прерывисто вздохнул, давая ей понять, что мне и сейчас трудно без боли вспоминать об этой сцене. И продолжил свое вранье:

— Преодолевая внезапное недомогание, я стал буквально молить его о снисхождении. Должен вам сказать, что даже желтокожие, умащавшие его благовониями, были явно перепуганы тем, что кто-то осмеливается досаждать императору какими-то просьбами. Но что-то внутри меня — я и сам не могу понять, что именно, — толкало меня на этот отчаянный шаг. Я сказал, что его императорское величество знает, как это знаю и я, что Джеттеро Хеллер — единственный человек, который способен довести миссию на БлитоПЗ до успешного завершения. Он легко согласился с этим, поскольку первую часть задачи Джеттеро уже выполнил, проведя первоначальное исследование. И тут я сделал нечто такое, на что и сам никогда не считал себя способным. Я высказал предположение — можете себе представить, что кто-то осмелился чуть ли не давать советы самому Клингу Гордому! Не знаю уж, как я набрался духу, но я высказал мнение, что если бы у Джеттеро Хеллера были бы решены срочные проблемы личного порядка, то миссия отправилась бы по назначению в самые кратчайшие сроки.