Изменить размер шрифта - +

И тут они все одновременно выпалили из пушек!

На милю в длину и на целых пять миль в ширину развернулись ленты медленно горящего пламени, которые держатся в небе не меньше минуты и прекрасно видны даже при свете дня. Сгорев, они оставляют после себя белые облака. И из этих облаков прямо на глазах у восторженной публики сложилась надпись: «СЧАСТЛИВОГО ПУТИ, ДЖЕТ!»

И только когда эта подвижная надпись начала рассеиваться, до нас донеслась взрывная волна. Грохот был столь сильным, что его мог слышать каждый человек в каждом из пяти городов. Все пространство вокруг ангара было залито светом этих горящих в высоте букв.

И хотя душой я воспарил ничуть не ниже этих букв, какой-то червь сомнения точил мою душу, как бы нашептывая, что с секретной миссией все должно выглядеть несколько по-иному! Трудно сказать, что именно тревожило меня, но подсознание подсказывало мне: здесь что-то не то. И вдруг мне стало ясно, в чем дело. Ведь все эти пилоты, что реют над нами в вышине, не попадут на нашу прощальную пирушку. Летают они в небе, летают, а им, бедняжкам, так и не достанется ни глотка тапа, ни кусочка пирожного.

Я уже собрался было указать кому-нибудь из окружающих на этот явный недочет, как самолеты вдруг с воем пошли на посадку и приземлились на открытом летном поле рядом с нами. И скоро экипажи во главе с пилотами присоединились к пирующим. Значит, и эта проблема разрешилась сама собой.

Мне даже стало немного жаль хоумвизионщиков. Они так трудились, а ведь по существу им так и не удалось заснять чтонибудь стоящее. Отснятый ими материал вообще вряд ли когда-либо выйдет в эфир. Они извели сотни ярдов пленки на танцовщиц, да на сценки с разгрузкой тапа. А что еще они могут показать? Следовательно, и с этой стороны у нас все в порядке. Секретность миссии не нарушена. Мне уже поднадоели эти толпы флотских и аппаратчиков — их было тут тысяч десять, — и я готов был отдать приказ, чтобы празднество сворачивали, как вновь услышал снизу восторженный крик и шум. Задрав головы к небу, люди опять приветствовали кого-то, пожаловавшего на наш праздник. Причиной их ликования служил проплывавший над нашими головами великолепный лимузин, выдержанный в белых и золотых тонах. Эту машину невозможно было спутать с какойнибудь другой. Он был сделан по специальному заказу на средства миллиардов поклонников со всех ста десяти планет.

Казалось, что от рева толпы вот-вот лопнут барабанные перепонки! «Это Хайти Хеллер!» Люди скандировали ее имя так дружно и так громко, что запросто могла рухнуть крыша ангара. «Хайти Хеллер! Хайти Хеллер! Хайти Хеллер!» Я многозначительно улыбнулся. Я прекрасно понимал, что именно задумал Джет. Узкий семейный круг. Вполне естественно. Как мило с ее стороны, что она пришла проводить нас! Подъемный кран спустил съемочную площадку хоумвизионщиков поближе к ней.

Хайти Хеллер танцующей походкой выплыла из лимузина, раздавая во все стороны воздушные поцелуи. Она была в прелестном наряде ангела. И это тоже вполне естественно! Ведь она прибыла на крестины!

Вот и прекрасно, мы теперь быстренько покончим с этими крестинами и сразу же стартуем. И все пойдет как по маслу.

Все пять оркестров и все хоры разом грянули ее любимую песню.

Грузовик с техническим оснащением для производства спец-эффектов разместился прямо под съемочной платформой, и персонал дружно и весело принялся за дело. Своей элегантной танцующей походкой Хайти поднялась по ступенькам на трибуну. Она чмокнула Хеллера в щеку, и это, надо сказать, привело толпу в полный восторг. Послышались крики: «Хайти и Джет! Хайти и Джет!»

И тут начался обряд крещения!

С помощью трехмерного электронного проектора в небе над нами появилось большое белое облако. На глазах у всех оно обернулось ангелом — конечно же, это была все та же Хайти. Вернее, сама Хайти стояла к тому времени на эстраде, а туда, на облако, пере давалось ее изображение.

Быстрый переход