— Не знаю, как мне быть, — растерянно обратился к ним гость, — со мной произошла очень странная история. Совершенно невероятная… Этого не может быть, понимаете? Я сам не верю. Мне все кажется — это сон и я вот-вот проснусь. Однако если мне не поверят, я почувствую себя оскорбленным… Мне будет больно.

 

— Так не рассказывайте, пока все не прояснится, — добродушно посоветовала Поплия Михайловна.

 

— Я даже не могу назвать свое имя… Это вызовет недоумение, вопросы… У меня голова кружится.

 

— Вы не волнуйтесь. Сейчас мы приготовим вам постель, и вы ляжете. А насчет имени… если вам по каким-либо причинам не хочется его называть, так и не называйте. Придумайте какое хотите.

 

— Тогда зовите меня… гм! Ну хотя бы Игнатий Константинович… Иванов. Пусть так. Если я не проснусь, то Ивановым и останусь. Тогда мне надо будет подыскать себе работу. Как это у вас делается?

 

— А кто вы по профессии?

 

— Ученый… физика, астрономия, космическая связь. Всю жизнь я этим занимался. Но… видимо, в этой ситуации… отстал. Необходимо несколько месяцев, чтоб войти в курс. А пока… любая работа. Я к тому же, сударыня, глух.

 

— На какой почве глухота? — спросила погромче Поплия Михайловна, отметив этот невероятный архаизм: сударыня.

 

— Еще в девять лет после скарлатины.

 

— Можно сделать протезы… совсем незаметно будет. А может, понадобится операция… Разве вы не обращались к врачам?

 

— Очень давно.

 

— Последнее десятилетие принесло огромные успехи в этой области. Я завтра свезу вас к врачу, и вам помогут. Я сама врач. Невропатолог и психолог. Но временно не работаю. Не могу. У меня… большое горе. Погиб мой муж.

 

— Мама! — Дан обнял мать. — Не надо, только не плачь!

 

— Я не плачу, Дани. Мой муж был космический сварщик, механик. Погиб при освоении Марса. Эта планета трудно поддается освоению… Вам плохо?

 

Игнатий Константинович поднялся со стула, губы его дрожали. Что его так потрясло?

 

— Идемте, я вас отведу в комнату отца, — мягко сказал Дан. — Вам надо уснуть.

 

— Разве я усну? Боже мой!

 

— Уснете, мама принесет вам успокаивающее.

 

Утром Игнатий Константинович проснулся свежим и успокоенным. Поскорее оделся. «Сон продолжается», — подумал он, осматривая непривычной конструкции мебель, матовую облицовку стен, непонятно из какого материала. Он подошел к окну. Необозримые дали — непривычно огромный горизонт — река, рощи, луга, причудливые постройки… Он взглянул на календарь. Прошло более ста лет!.. Значит, его признали. Признали при жизни… Дело не в этом. Освоение Марса, Луны. Мечты его сбылись. Но нет ни жены, ни детей. И сам он похоронен 19 сентября 1935 года… Видеть дату своей смерти? Кому же можно об этом рассказать?

 

Все-таки умер победителем. Но почему же он здесь, каким образом? Ах! Не все ли равно! Главное в том, что ему дано увидеть Будущее. Может, за его страдания.

 

Он вышел из комнаты, собранный и энергичный, сгорая от нетерпения увидеть, чего достиг этот Мир.