— Дедушку?

 

— Пойдемте же! — Юра торопливо поднял рюкзак.

 

— Спасибо. — Рената кивнула этой холодной неприветливой женщине и направилась за мальчуганом, но та остановила ее.

 

— Я директор школы, Наталья Николаевна Симонова. Николай Протасович мой отец. Зачем он вам?

 

— Я никого здесь не знаю, кроме него, — грустно пояснила Рената.

 

— Простите, ваше имя?

 

— Рената Михайловна Петрова.

 

— Пошли же! — взволнованно заторопил Юра. Мать с подозрением взглянула на сынишку.

 

— Юра, проводи и сейчас же домой! — крикнула она ему вдогонку и, удивляясь, призадумалась. Бывают же такие совпадения: тезка и однофамилица сразу… «Но почему же так похожа? Эта фотография, что висит у отца над столом… гм!»

 

Девушка и мальчик шли протоптанной тропинкой вдоль канала. Солнце уже перешло зенит. Оглушительно трещали цикады. Из разросшихся кустов жимолости шарахались, когда они подходили, синички и горихвостки. Где-то деловито и привычно стучал дятел. Самозабвенно куковала кукушка. В небе собирались огромные кучевые облака, тень от них медленно скользила по земле.

 

День как день.

 

Они прошли мимо насосной станции, полускрытой высокими грушами; через другой канал, параллельный первому, через мостик.

 

— Та Рената… Она уже умерла?

 

— Давно. Меня еще на свете не было. Она прожила на свете тридцать девять лет. Дедушка рассказывал, что ее не очень любили…

 

— За что? За что ее не любили?

 

— За то, что она была на них непохожа.

 

— Разве можно за это…

 

— Она смела быть непохожей, это некоторых раздражает, — мудро, как взрослый, ответил мальчик.

 

Они подошли к большому саду. За низкой изгородью качались на ветру липы, ивы, клены, акация, яблони. Яблоки уже зрели и падали.

 

— Это — пасека, — пояснил Юра, — дедушка уже не механизатор. Он перешел на пасеку, когда привезли новую установку… Ну, стали управлять на расстоянии сельскими машинами.

 

— Я видела.

 

— Тогда дедушка ушел работать на пчельник. Меду сколько угодно и синтетического, но большинство, знаете, предпочитают все же натуральный, как и мясо, как и яйца. Вы посидите здесь… только, пожалуйста, подождите. Вы не исчезнете? Посидите, а я его подготовлю. Он ведь старенький и может испугаться. Ладно?

 

— Я подожду. Куда же я уйду?

 

Мальчик торопливо ушел, а Рената села на землю у самой воды. Лесовка. теперь стала многоводной. А может, это один из каналов искусственного орошения. Везде шлюзы и шлюзы, а в них шумит вода. Сейчас она увидит Николая, с которым вместе бегали в школу и который уже состарился. Наверное, совсем древний старик. А отца она уже не увидит никогда. Самое тяжелое, что она никогда не увидит отца. Но почему с ней случилось такое и как это объяснить? Ведь должно же быть какое-то объяснение?

 

Она ушла в свои мысли. Потом подняла голову и поспешно вскочила. Перед ней стоял крепкий высокий старик, гладко выбритый, в рубашке с короткими рукавами, обнажившими мускулистые, смуглые руки.

 

Синие, еще яркие глаза смотрели на нее с восторгом и ужасом.