Девлин широко зевнул и потянулся:

— Правая резьба. Аминокислоты.., это из чего сделаны белки, понимаешь? Все земные аминокислоты — левовращающие. То же самое и почти на всех планетах второго класса — можно бы вроде ожидать пятьдесят на пятьдесят, но почему-то это не так. И все же встречаются миры с правовращающими изомерами, редко — но встречаются. Вот как сегодня.

— Ну и что?

— А-то, что они перекособочат тебе всю биохимию. Не знаю уж точно, как это получается, но организм отказывается работать. Мы пробовали на хомяках, пробовали на мышах — никто из них долго не выдерживает. Так что вы, Элия, угадали — Рейн не имеет никакой ценности.

Тибр…

Девлин проводил Элию до купола Коламбус, а затем и до номера. Мрачный, как туча, Джетро держался чуть позади; сейчас он на удивление напоминал недоверчивую тетушку из старых дев, приставленную наблюдать за нравственностью юной племянницы. Элия валилась с ног в самом буквальном смысле, ничего не видела и не понимала, и все же, когда спиралатор доставил ее на нужный этаж, она ощутила неожиданный.., внутренний толчок?.. Ощутила нечто. Выходя, она споткнулась, точно так же, как несколькими часами раньше — Абель Бейкер.

Поблагодарив обоих своих кавалеров, Элия закрыла дверь прямо перед их лицами. Часы показывали ровно четыре ночи. В Банзараке сейчас чуть за полдень, самое неподходящее для сна время.

Она бессильно прислонилась спиной к двери и взглянула на огромную кровать, на простыни, скомканные при предыдущей попытке уснуть. Если снова не удастся поспать, она попросту развалится на куски. Еще секунда, чувствовала Элия, и она заплачет. Разревется от усталости и отчаяния. Ради хорошего сна она была готова на что угодно.

На что угодно?

Да, твердо решила Элия. На что угодно. Буддхи не слушается никаких уговоров, не признает никакой морали. Оно не даст ей покоя, не отстанет. Во всяком случае — здесь. А в объятиях Седрика Хаббарда она уснула, уснула мгновенно, забылась блаженным младенческим сном. Она не ошиблась относительно Рейна. У нее нет никаких оснований не доверять своей интуиции.

Разрываясь между стыдом и надеждой, Элия встала на ступеньку спиралатора. Двумя этажами выше ей остро захотелось выйти. Круглая, в точности такая же гостиная; одна дверь, другая, третья.., а вот эта — зовет.

Элия ничуть не сомневалась, что нашла нужную комнату, хотя в Кейнсвилле их тысячи и тысячи. Не сомневалась она и в том, что дверь не заперта и стучать не надо.

А вот то, что в комнате горит свет, было для нее полной неожиданностью. Увидев Элию, сидящий в кровати Седрик отложил журнал. Надежда, что темнота поможет ей спрятать свой стыд, оказалась тщетной, но пути назад уже не было — как не было и сомнений, что в этот самый момент на том, если он существует, свете толпы венценосных ее предков осаждают всех и всяческих богов просьбами покарать нечестивицу громом небесным. Желудок Элии скрутило узлом, горло пересохло.

— Что, не спится? — спросила она, стараясь выглядеть по возможности спокойно.

— Кровать короткая. — Седрик подоткнул под себя одеяло. Выглядел он на удивление растерянным. — И я тут интересовался Репном, так же как ты.

— Так ты что, меня видел?

— Ты только не подумай, — энергично замотал головой Седрик, — я совсем за тобой не подсматривал, просто хотелось узнать результаты. Ну правда, я знал, что ты там будешь.

Элия на мгновение поразилась — как это ему удалось получить доступ к нужному каналу. С другой стороны, при всей безмерности своего невежества, Седрик великолепно обращается с коммуникатором. Телевидение заменило ему и мать, и отца.

Хорошо, ну а что дальше? Мальчишка, конечно же, покраснел, вытаращился, весь полон надежды — и не может поверить нежданно-негаданно свалившемуся на него счастью.