— Не забывай, что я тоже устала.

Спор, кто из них больше недоспал за последние дни, кончился мирно: оба.

В детстве Элии разрешалось бегать по окрестностям Резиденции где и когда ей заблагорассудится, чаще всего — без каких бы то ни было сопровождающих; буддхи пеклось о безопасности малолетней принцессы лучше всякого телохранителя. Элия полностью полагалась на свою интуицию, не ожидала от жизни ничего плохого, а потому оказалась на удивление легкой добычей, когда улыбчивый широкоплечий двадцатилетний садовник завел ее, тринадцатилетнюю девочку, в пыльную, затянутую паутиной беседку — и лишил, невинности. Это было потрясением — к счастью, не очень болезненным и опасным. Жаловаться особенно не приходилось — садовник проявил себя квалифицированным специалистом, и образование, полученное от него, оказалось весьма полезным.

Через три года Элии, капитану школьной баскетбольной команды, довелось принять участие в некой весьма разнузданной вечеринке — случай, о котором она предпочитала не вспоминать.

С этого момента принцесса стала более разборчивой, в связь она вступала только дважды и каждый раз — на очень короткое время. При первом же подозрении, что отношения становятся серьезными, они решительно прекращались; Элия знала свой кишмет, а ни один из этих любовников не пошел бы за ней в чужой, неведомый мир.

И вот неожиданно выяснилось, что Седрик далеко превосходит любого из четырех мужчин, знакомством с которыми и ограничивался весь ее прежний опыт. Сильный и высокий, он проявил вчера энтузиазм, близкий к неистовству, и в высшей степени похвальную неутомимость. Сегодня настроение Элии несколько изменилось; все ее тело болело, снаружи — по причине знакомства с веревочным деревом, изнутри — по причине знакомства с Седриком Хаббардом. Она была решительно не расположена заниматься любовью.

В отличие от Седрика.

— Давай поедим, — предложила Элия, и они зашли в кафе. Седрик ни на секунду не спускал глаз со своей спутницы, умудряясь при этом есть в четыре раза больше нее и в четыре раза быстрее.

— Окно на Ориноко в пять, — заметила она. — Не проспать бы.

— Ничего, я тебя растолкаю, — обрадовал ее Седрик и замер в ожидании.

Элия сочла за лучшее пропустить этот тонкий намек мимо ушей, однако совесть ее корчилась в муках. Вот сидит напротив человек, спасший ей жизнь, заплативший за свой героизм разбитым носом и измочаленным телом. И вполне достойный вознаграждения.

Они встали и направились к спиралатору.

— А там, на Тибре, — снова заговорил Седрик, — там же ты не будешь уже принцессой, верно?

Согласившись с этим замечанием, Элия автоматически вспомнила о Джетро. Она не знала, куда подевался господин министр, но от души радовалась его отсутствию. Да, никаких принцесс на Тибре не будет, однако не стоит забывать, что жители Банзарака истово верят в непогрешимость членов королевской семьи. Принцесса там или не принцесса, но для десяти — по крайней мере десяти — процентов поселенцев Элия останется непререкаемым авторитетом. И это — гарантия большого влияния в колонии, не имеющей, по причине своей раздробленности, общего для всех лидера. То самое, на что и рассчитывает Джетро.

— Элия, — взмолился Седрик, — а я ведь тоже туда хочу. Даже если ты.., если я.., если мы станем просто друзьями, все равно я хочу с тобой на Тибр.

Господи, какие же у него огромные, невинные глаза. Круглые, словно от испуга.

Ну как ему объяснишь? Прошлой ночью ее понуждало буддхи. Абсолютно беспринципное, оно велело Элии стать любовницей этого ловкого, необычайно высокого мальчика, привязать его к себе, чтобы завтра он был рядом, под рукой, готовый — ради спасения ее жизни — на любой риск.