Элия раздевалась дольше, затем она присоединилась к Седрику и решительно отвела его руки.

— Имей хоть немного терпения. Полежим, отмокнем, куда нам торопиться?

Боль быстро растворялась в горячей воде. Скорее всего, Седрик никогда еще не лежал в вихревой ванне и даже не догадывался о ее расслабляющем действии.

Через некоторое время Элия перестала отталкивать его руки, и Седрик начал проявлять настойчивость.

— А как же мы это сделаем, — встревоженно прошептал он. — Я же тебя утоплю!

— А вот так! — Элия села ему на колени. — Сегодня за рулем буду я.

Никогда еще прежде не проявляла она такой агрессивности в любви; было видно, что для Седрика это тоже внове. Элия испытывала странное упоение своей властью, своей способностью почти мгновенно превратить такого большого, сильного мужчину в хрипло дышащее, спазматически вздрагивающее желе. Она работала дико, неистово, ни на секунду не останавливаясь, пока выжатый, обессиленный Седрик не взмолился о пощаде.

Тесно прижавшись друг к другу, они блаженствовали в неспешно вращающейся воде; вскоре глаза Седрика начали слипаться. Элия сказала ему: “Вытирайся и ложись, я скоро приду”, — но торопиться не стала; когда она вошла в комнату, Седрик уже крепко спал.

Вот как все просто.

Она тоже легла и некоторое время разглядывала потрясающе невинное лицо, распухший нос, тусклую бронзу рассыпанных по подушке волос, а затем велела свету потухнуть и попыталась уснуть.

Но сон не шел, в голове безостановочно вращались мысли. Как вода в ванной. Хитрая ты, исхитрилась отделаться От парня полегче. Вроде бы у героя нет никаких оснований жаловаться, что не получил от прекрасной девы положенного вознаграждения, однако Элия отлично понимала, что Седрик рассчитывал на большее. Намерения у мальчонки самые лучшие, но какой же он еще неуклюжий, неопытный, да и напора можно бы чуть поменьше. При теперешнем состоянии Элии он неизбежно причинил бы ей боль еще худшую, чем вчера.

И все же она с трудом подавляла желание разбудить Седрика, и пусть делает все, что ему заблагорассудится. Мысль эту нашептывала Элии ее совесть, а никак не интуиция — буддхи утратило уже всякий интерес к Седрику Хаббарду. Какая теперь разница, длинный он или нет, цепкий или не цепкий — вокруг бродит уйма интересных мужчин.

Она ощущала вину — ведь надо же быть такой подлой, эгоистичной, хитроумной стервой. А еще она ощущала не до конца удовлетворенное желание.

А еще — уже в чисто рациональном смысле — она раздумывала: неужели я буду такой дурой, что упущу этого парня?

Глава 17

Кейнсвилл/Нил, 9 апреля

— С добрым утром, миледи, — тошнотворно бодреньким голосом пропел Абель Бейкер. — Хотелось бы сказать, что вы сегодня просто загляденье, но для этого пришлось бы заглянуть к вам в спальню, а разве может джентльмен позволить себе подобное неприличие? Впрочем, я и так в этом уверен.

Взглянув на наглую, бесстыжую физиономию, Элия похвалила себя, что не забыла с вечера перевести коммуникатор в режим односторонней зрительной связи. Лежащий рядом Седрик негромко застонал и натянул одеяло на голову.

— Сколько же это времени?

Элия потянулась и протерла глаза кулаками. Господи, ну что же это за мука такая, ведь каждая косточка ноет.

— Без скольких-то минут шесть. Ваши подозрения насчет Ориноко вполне подтвердились, вот мы и решили не будить порядочную девушку без крайней к тому необходимости. Лабораторные исследования выявили на этой планетке какую-то кошмарную гадость. У всех мышей появились злокачественные опухоли, Грант объявил полное эмбарго.