Кас!

Это же сколько времени она не говорила с Касом. Сейчас в Банзараке ранний вечер, самое подходящее время. Элия позвонила Касу.

Он ответил без секунды промедления, словно сидел у коммуникатора и ждал звонка. Сидел в этом вот, с детства знакомом, старом, запущенном кабинете, за заваленным книгами письменным столом, в одном из ободранных кожаных кресел, пришедших из незапамятной древности, приобретенных невесть каким прапрадедушкой. На лице — тревога, невыносимое напряжение, в бороде прибавилось седины, а ведь прошло каких-то два дня.

Неужели только два дня? А впечатление, словно сто лет, словно вечность.

— Сестренка! — И улыбка совсем не та, неестественная, натужная. — Ну что, как дела? Глаза Элии наполнились слезами:

— Кас, милый, у меня все прекрасно.

— Все сомнения кончились?

— Да! Да! — Тревоги, разрывавшие на части перед отъездом, давно забылись, ушли в далекое прошлое. Элии почти не верилось, что все это было с ней, а не с кем-то другим. — Теперь я в полном порядке. Кас, этот мир прекрасен.

— Так ты его уже видела?

— Тибр, он называется Тибр. Да, я его видела, хотя и совсем недолго. Роскошь, просто великолепие! А сколько там бабочек!

— И никаких больше сожалений?

— Только про тебя.., и про Талию, и про ваших детей.

Чуть про них не забыла — ну можно ли быть такой эгоисткой! А ведь Талия — родственница, какая-то там семиюродная сестра, и у нее тоже есть буддхи. И у всех детей тоже — насколько можно понять в таком возрасте. А значит, все они сейчас страдают, слышат призывный клич другого, лучшего и более безопасного мира. Мира, чья дверь открыта, — Кас, а есть хоть какая-то возможность, что ты — тоже.., и ты, и все вы?

Кас покачал головой — а может, это только показалось?

— Это — твой кишмет. А мы.., ну, может, в следующий раз.

— Но ведь этот…

Элия мгновенно вспомнила, что говорил Джетро после той кошмарной пресс-конференции. Ушлый — при всей своей гнусности и напыщенности — политик, он предсказал, что Агнес Хаббард продержится не больше недели, затем враги разорвут ее в клочья. Ну как же можно было забыть, что неделя эта уже пошла, что интриги и заговоры уже разворачиваются полным ходом.

— Кас, милый, этот раз может оказаться последним.

Кас осторожно прокашлялся — ну да, понятно, такой звонок вполне может прослушиваться.

— Я видел тебя в четверг.

Кас разбирался в политике почище пройдохи Джетро, а потому, надо думать, был крайне удивлен и огорошен появлением Элии на экране. Никто из ее братьев и сестер, родных и двоюродных, не делал ничего подобного.

— А-а-а… Я и сама не знаю, что это на меня нашло.

— Тогда я абсолютно уверен, что ты поступила правильно. Вот если бы ты руководствовалась разумом, пыталась поступать логично — вот тогда бы я встревожился.

— Скотина ты, и больше никто, — рассмеялась Элия. — Дело в том… Думаю, это произошло потому, что мне нужно было встретить одного человека.

— Высокого, темноволосого и симпатичного? Элия боялась назвать Седрика. К тому же он не представлял теперь никакого интереса. Не говоря уж о том, что Агнес Хаббард имеет на него какие-то свои, загадочные планы.

— Высокий, светловолосый и такой.., ну, словно потрепанный, — подсказала она.

— Могу догадаться. Да, он производит впечатление. Главное, Элия, — не задумывайся над своими поступками, делай что получается.

Полное смятение, полная неожиданность.