Да, в девятнадцать лет все это просто и очевидно! Хейстингз встал, изо всех сил стараясь не показать, как страдальчески дрожат его протезы.

— Мне нечего добавить к сказанному, Ваше Высочество. Игра продолжается. Когда-нибудь вы узнаете больше.

Она отнюдь не собиралась.., но тут острый, как толедский клинок, разум Элии проник в истину — в очередной слой многогранной, как жизнь, истины — и вся ее ярость исчезла.

— Но это же не все! Так бы ничего не получилось, разве что… Ведь это же не все, правда?

— Позвольте, Ваше Высочество, сопроводить вас на ленч, — галантно предложил Хейстингз.

***

Ленч, сопровождающийся неизбежными речами, снимали со всех сторон еще более неизбежные репортеры.

На встрече с председателем Комитета по беженцам Элия зачитала текст, сочиненный компьютером, а потому — запредельно занудный.

Вечером состоялся грандиозный прием, на котором крутилось совсем уже невероятное количество репортеров. Неизвестно откуда появился слух, что программа мирового турне принцессы расширена за счет Латинской Америки — и все это для того, чтобы скрыть существование каких бы то ни было связей между Банзараком и Кейнсвиялом.

***

Вертолет, забравший Элию, летел в составе эскадрильи из шести машин. По пути эскадрилья непрерывно меняла строй. Глухое, безлюдное место, строго охраняемая взлетная полоса. Здесь Элия поднялась на борт загадочного, без всяких опознавательных знаков, самолета — в компании Моалы, двух безликих прихлебателей и Джетро. После смерти Седрика, главного своего соперника, доктор Джар воспрянул духом и возобновил прерванное было ухаживание.

Через час полета прямо по курсу затрепетало северное сияние; постепенно призрачные сполохи заполнили все небо. Глубокой ночью, после необычайно сложной, словно проложенной в путанице городских кварталов, посадочной глиссады, самолет опустился на бетонку аэропорта, не известного ни одной из транспортных компаний мира.

Размеры сооружения потрясали, однако Элия тут же вспомнила — тем же, что и она, путем в Кейнсвилл прибывают тысячи, сотни тысяч людей. Прибывают не размеренно, месяц за месяцем, летом и зимой, а короткими, судорожными всплесками, после которых аэропорт надолго замирает. Если все будет хорошо, вскоре начнется новый ход лосося. Лосось? Лемминги? Саранча?

Пчелы! Пересадка пчел в новый улей! А она — пчелиная матка, возглавляющая очередной рой.

Институт не был бы Институтом, не позаботься он и здесь о безопасности. Несмотря на удаленное положение аэропорта и поздний час, самолет подцепили к буксировщику, оттащили в ангар, заперли ворота и только затем приступили к разгрузке. Ослепительный свет дуговых фонарей заставил Элию болезненно сощуриться. Спустившись по трапу, она увидела перед собой группу встречающих, возглавляемую — ну как же без него! — доктором Фишем. Все остальные члены группы выглядели так, словно только что вылезли из постели. Доктор Фиш выглядел так, словно только что вылез из могилы. Прошептав несколько вежливых вопросов типа хорошо-ли-вы-долетели, он — почти беззвучно — представил Элии долговязого, немолодого и мрачноватого разведчика — Патрика О'Брайена.

— После вчерашней трагедии разведчику О'Брайену, мадам, поручено взять на себя прошлые обязанности Бейкера. Обязанности доктора Девлина временно исполняются директором.

О'Брайен пожал Элии руку и вроде как поклонился. Или это была иллюзия, вызванная его сутулостью и слепящим светом?

— Времени очень мало, Ваше Высочество.

— Очень мало.