Допотопная, почти нищенская обстановка. Даже изначально эти помещения не блистали особой роскошью, а теперь нарядные апартаменты самой богатой в мире организации казались старомодными и неухоженными. Агнес никогда не любила пускать пыль в глаза. В недалеком уже будущем власть перейдет к какому-нибудь ничтожному выскочке, уж он-то наведет здесь новые порядки. Вся эта рухлядь пойдет на свалку, за компанию с Агнес. А следом за Агнес — или даже чуть раньше — исчезнет и Уиллоби Хейстингз. Они вскарабкались к вершине власти по одной и той же веревке, вместе они и падут, не оставив после себя ничего, кроме имен в архивных файлах.

Его провели в просторный пятиугольный кабинет. Многие ли из теперешних мятежников поймут сознательную иронию такой планировки? Бледно-персиковый ковер, либо тот же самый, что и в прошлый, раз, либо другой, точно такой же, а уж пятиугольный черного дерева стол, размещенный точно по центру, — наверняка прежний.

Агнес вышла навстречу. Серовато-голубой, в тон ее глазам, костюм — оригинальная модель Кейнга, либо Дома Луми. Снежная белизна волос, живые, остро поблескивающие глаза — все безупречно, как на картинке. Старела Агнес медленно, к тому же ее нелюбовь к внешним эффектам никогда не распространялась на уход за собственным телом. Стройная, подтянутая фигура, кожа на зависть многим молодым — ну как тут не восхитишься современной медициной.

— Господин Генеральный Секретарь, я глубоко польщена такой честью.

А вот кожу на пальцах так никто и не научился омолаживать.

— Кажется, я пришел слишком рано… Шестерки скромно ретировались, чтобы не мешать беседе великих людей. Хейстингз наклонился, стараясь не слишком опираться на ненадежную правую ногу, тронул сухими, как пергамент, губами безукоризненно гладкую, упругую щеку, на чем формальности и закончились. Повинуясь небрежному взмаху руки, он осторожно опустился в кресло; Агнес села рядом.

Все как всегда — и хладнокровная, почти бездушная оценка собеседника, прячущаяся за обязательной улыбочкой, и почти ощутимый ореол нетерпения, словно она заранее знает, кто и что может сказать, а к тому же давным-давно приняла правильное решение.

— Ты выглядишь просто потрясающе, ничуть не изменилась с прошлого раза. Сорок лет — и ни днем больше.

— Чушь собачья. Ты не приезжал сюда лет, наверное, пять. — Агнес говорила с какой-то совершенно неожиданной горячностью.

— Три с небольшим. Кроме того, мы встречались в посольстве НАСА, забыла?

— Встречались. Ну так что ж, до пресс-конференции еще есть немного времени, успеем пообщаться. Надо же, прибежал сломя голову — очень, очень польщена. Напомни мне на той неделе.

Последняя фраза была адресована Системе в ответ на какое-то конфиденциальное сообщение. Посетитель — совсем не основание прерывать работу. Техника широко распространенная, но вряд ли кто-нибудь пользуется ею лучше, чем Агнес. Некоторые просто притворяются, чтобы придать себе шибко деловой вид, а она, в молодые свои дни, могла одновременно читать восемьсот слов в минуту и участвовать в трехстороннем разговоре.

— Спишем это на счет моего ненасытного любопытства.

Две стены сплошь, от пола до потолка, заняты голограммами невероятных пейзажей — на фоне фиолетового неба вздымаются горные пики, одетые в светло-розовый лед. Запись, сделанная, скорее всего', в каком-нибудь мире с меньшим, чем на Земле, тяготением. Кабинет казался орлиным гнездом, высоко вознесенным над темной долиной. Хейстингз откинулся на спинку кресла и расплылся в неожиданной улыбке.

— Чего это у тебя такая сенильная ухмылочка? — поинтересовалась Агнес.