— Какая конференция? — громко спросила она. Только теперь Норт и Джетро заметили ее присутствие.

— Директор Хаббард созвала пресс-конференцию, мадам, — откликнулась охранница.

— Это — рядовое событие? Норт покачала головой, по бесстрастному лицу скользнула еле заметная тень улыбки.

— Такого не случалось на памяти живых. Легкая судорога, начавшаяся где-то в области крестца, поднялась по позвоночнику, затем разошлась налево и направо, спустилась по внутренней стороне рук. Странное ощущение. Элия взглянула на неуверенно хмурившегося Джетро.

— И что же там такое случилось?

— Никто не знает, мадам.

Если у этой женщины и есть какие-нибудь личные подозрения относительно темы пресс-конференции, она не поделится ими даже под угрозой порки — это абсолютно ясно.

А может быть, я сама и есть эта тема? Видимо, та же самая мысль появилась и у Джетро. Он помрачнел еще больше, помолчал и решительно качнул головой:

— Не думаю, чтобы все это имело какое-нибудь отношение к нам. — Черные, как сливы, глаза неуверенно скользнули по охраннице, вернулись к Элии. — Ни об одной из предыдущих попыток не оповещали публично.

Не было даже некрологов…

— Нет, нас это абсолютно не касается, — повторил Джетро.

Но ведь касается, касается!

— Я хочу там присутствовать, — сказала Элия. Боль в висках сразу ослабла — знак одобрения.

Бренда Норт скептически поджала губы и взглянула на Джетро; тот помотал головой.

— Я должна присутствовать, — сказала Элия и почувствовала еще большее облегчение. — Я переоденусь в секунду — сколько там еще до начала?

Времени мало, совсем мало, иначе стук в голове не был бы таким тревожным, настоятельным.

Увидев, что Элия повернулась к двери, Джетро двинулся наперерез, словно намереваясь задержать ее силой:

— Я бы предпочел сохранить ваше присутствие в тайне.

— Тогда я уезжаю.

— Нет. Поездка вас утомила. Поспите, отдохните — и не беспокойтесь о переговорах. Я прекрасно со всем справлюсь.

Элия приняла царственную осанку и обратилась к Бренде, сохранявшей все это время каменную непроницаемость:

— Позаботьтесь, пожалуйста, о транспорте. Я возвращаюсь в Банзарак.

— Никуда вы не возвращаетесь, — отрезал Джетро и отвернулся, показывая, что разговор окончен.

Теперь Элию захлестнула искренняя, неподдельная ярость.

— Я не останусь здесь ни на секунду — если меня не пустят на эту пресс-конференцию.

— Вы можете посмотреть пресс-конференцию по телевизору. Я уверен, что ее будут транслировать.

— Нет. Я должна присутствовать там лично.

— Все выступления будут по-английски. Хватит ли вам знания языка?

Впервые в своей Жизни Элия убедилась, что “все покраснело в глазах” — не просто метафора.

— Хватит ли? А за кого вы, собственно, меня принимаете? Да, я понимаю по-английски. Я обучалась у многих англоязычных преподавателей.

Джетро растерянно моргнул.

Господи, да ведь этот лентяй попросту не подготовился толком к поездке, он же, пожалуй, не знает обо мне ровно ничего, кроме имени и титула.

— Я изучала политологию под руководством Чарлза Боземана. Экономику у Уиллса Стейвли. Теорию суперструн в Анкаре, у Гутельмана, он читал лекции то на английском языке, то на русском. Генетику в Сиднее, микологию в Невронолисе, в Великобритании. Да, доктор Джар, я говорю по-английски. И мое произношение гораздо лучше вашего. И я пойду на эту пресс-конференцию.

— Ну почему это так обязательно?

— Почему? — потрясение переспросила Элия.