Он ничего не сделал, чтобы очаровать девушку. Мысль о том, что под этой прекрасной женской оболочкой таится нечто невообразимо древнее, древнее, чем земная цивилизация, нечто, обладающее такой массой знания и памяти, что все земные библиотеки не сравнятся с этим бездонным запасом, делала всякий флирт с Ингой невозможным.

Его мечта оказалась чистой химерой, как и было с самого начала. Одно дело обманываться в волшебном сне, когда не знаешь, кто твой Спутник. Совсем другое дело сознательно вызвать в Спутники Живую Душу. Ему следовало использовать её в помощь, обратиться к её опыту, знаниям, а не оставить её на роль созерцательницы подвигов героя. Она видела так много, была спутницей стольких воителей, что её не удивить блестящими интеллектуальными решениями, как и самой впечатляющей войной. Впрочем, о последнем говорить не приходилось.

Она была молодцом, настоящая спутница Героев — ни разу не заныла, ничего не просила для себя, ничего не требовала, ни в чём не осуждала, ни на что не жаловалась. А ведь ей было трудно, чисто по-человечески трудно, даже физически трудно, потому что Моррис не делал для неё больше, чем то допускала задача. Он так экономно расходовал средства, что почти победил в этой войне.

Если бы он не был столь погружён в свои мысли, то мог бы заметить, как она устала. Надо было устроить девушку поудобнее — обнять её и держать в своих объятиях, пока она спит. Каким же бесчувственным поленом ты стал, Моррис!

Лёгкое движение и вздох обнаружили, что Инга проснулась — поверхностный сон длился совсем недолго. Она отстранилась от Морриса, чем вызвала в его душе сожаление — он-то мог так сидеть долго.

— Тебе приходилось когда-нибудь попадать со своими Героями в такое безвыходное положение? — спросил Моррис.

— Приходилось. — кивнула девушка, поправляя волосы и закручивая на затылке хвост. — Правда, Герои всегда находили выход — на то он и волшебный сон, чтобы довести ситуацию до тупика, а потом открыть новые возможности.

— Да, тупиковая ситуация тем и пикантна, что придаёт остроту отношениям героев. — пробормотал Моррис, которому пришла в голову та мысль, что в каком-нибудь приключенческом кино герои давно бы уже бросились в объятия друг друга и затеяли бы самый неистовый секс на радость зрителям. Если бы тут был агент 007, он давно бы уже раздел женщину и покорил её своим обаянием. Конан просто грубо взял бы её, а будь тут какой-нибудь герой поменьше значением, он бы потянулся к ней губами, завораживая девушку своим взглядом, и они бы счастливо соединились сначала в долгом поцелуе, потом уже во всём прочем.

— Инга, а когда твой Герой оказывался очевидным идиотом, ты следовала его сценарию, делая вид, что восхищаешься им?

— Конечно. — серьёзно ответил она. — В этом и состоят обязанности Спутника — во всём соответствовать своему Спящему. Нельзя же испортить ему праздник.

— Тебе попадались извращенцы?

— На извращенцев есть любители. Я говорила тебе, что Спутник избирается посредством душевного соответствия. Нечто неощутимое протягивается между Спящим и Спутником. Это как бы внутреннее родство, согласие. Но возможна и ошибка — очень уж тонкая материя.

— А ты была просто участником сна, не Спутником?

— Вот этого сколько угодно. Отличие в том, что Спутник одновременно и персонаж, и Живая Душа. Но, он всегда на второй роли, а вот Участник может попасть и на роль первого лица. Разница в том, что Спутник помнит все свои прошлые воплощения, он сознаёт, что происходит прямо во время действия, а Участник на время воплощения становится полноценной личностью-персонажем. Это гораздо интереснее, чем быть Спутником. Ты не играешь спектакль, а живёшь — Души очень это ценят.

— Это как театр?!

— О, это грандиозный театр! Иной раз Спящий желает видеть подлинные декорации, и мы добываем их для него, поскольку помним всё, что было с начала времён.