Дело в том, что ситуация оказалась крайне нестандартной. Любой военный специалист растерялся бы в ней. Нормально считалось знать, каким вооружением обладает противник, как дислоцированы его силы, просчитать возможную тактику. Здесь всё это невозможно: любой из этих параметров может меняться произвольно. Силу можно воплотить в любую форму. По сути, это будет сражение не между квази и псами, а между Моррисом и Рушером. Первый раз Габриэл открыто выступал против Владыки.

Так думал он в то время, когда его мотоцикл летел по направлению к роще пурпурной алахохи. На втором мотоцикле, оставшемся после Занната, мчалась Инга. На совещании вождей было принято решение немедленно выступать в дорогу. Всё было готово — все припасы и смехотворные снаряды квази-котов погружены, топлива навалом. Моррис обращался ко внутренним ощущениям, спрашивая Нечто, поселившееся теперь в его сознании, словно молчаливый спутник, и Оно отвечало, говоря, что нет ничего невозможного в любой его затее. Он хочет лететь через космос в деревянных корытах — пожалуйста. Любой вид оружия — от таинственных энергий до биологически избирательного уничтожения — пожалуйста. Он может крушить горы и скидывать обломки в моря. Он может разломать на острова материки. Он может уничтожить всю планету. Он может потушить солнце.

Он мог бы вообще не впутывать сюда квази, но дело сделано — им обещали. Тем более, коты так и горят желанием сразиться. Они и до этого, со своими палками и рогатками были боевыми ребятами, а теперь их за уши от драки не оттянешь.

Он оглянулся на Ингу — она, пригнувшись, как заправский гонщик, неслась на стильном мотоцикле по ночному полю, освещённому восходящим солнцем. На голове Инги был шлем Занната, на ногах какая-то первобытная обувь, а по бёдрам её метались рыжие лисьи хвосты. Это было необычайно экзотическое зрелище.

Глава 6

Ракеты были полностью готовы и оснащены к перелёту на Псякерню — оставалось только дождаться полного утра. К тому времени Скарсида должна подойти к определённой точке своей сложной орбиты. Тогда лучи Джарвуса-2 осветят зелёную сторону планеты, то есть начнётся утро. Монолиты того, что было принято за Стоунхендж, отмечают время подхода к нужной точке — всё здесь, на Скарсиде, было веками выверено и просчитано.

Но теперь все эти расчёты были ни к чему — в этот раз всё будет иначе. Десять лет коты готовили и собирали к этому перелёту деревья пурпурной алахохи. Алахоха растёт медленно — за сто лет вырастает нужный ствол. Нужно старательно и трудолюбиво ухаживать за деревом и за ленивцем, что объедает его. Вычёсывать его шерсть от паразитов, очищать его зубы, чтобы жёсткая древесина не попортила ему дёсен, и животное не погибло. И вот стволы получились прекрасными: ровными, толстыми. В них войдёт много воинов и много припасов. О, война, война!

Ракеты поражали воображение: их носы уходили так высоко, что терялись в темноте. Все сучья были обглоданы до основания длинными зубами ленивца, а затем аккуратно обточены шлифовальными камнями. Круглые дыры, оставшиеся на месте сучьев, были плотно закрыты толстыми стёклами — это были иллюминаторы. У основания ракеты иллюминаторы побольше, у носа — поменьше.

У широких комлей засохших деревьев возились бригады обрубщиков — они перепиливали раскоряченные корни алахохи острыми камнями. Тащильщики тащили тросами в сторону огромные туши скончавшихся от обжорства ленивцев. Дивную картину освещали гуляющие по небу лучи Джарвуса-2.

Вся роща деревьев-великанов готовилась к межпланетному перелёту. Как только Скарсида перейдёт на дневную орбиту, здесь высадят молодые побеги пурпурной алахохи, а через двадцать лет подсадят к ним ленивцев — детёнышей погибших великанов. Двадцать лет крохотных детишек будут кормить, как из соски, из плода мумуровы.