Моррис уже хотел продолжить разговор со стареньким архивариусом, который, несмотря на возраст, хорошо соображал, как вдруг внутренность ракеты осветилась — из окон бил столь яркий свет, что глаза заслезились. Оба человека машинально заслонились ладонями, а Культяпкин задвинул очки повыше на нос и юркнул в тень.

— Мы вышли из тени Скарсиды и попали в зону, где светят два солнца. — сообщил он. — Джарвус-1 гораздо мощнее Джарвуса-2, поэтому не советую выглядывать в окно.

Однако, на теневой стороне корабля смотреть в иллюминатор было можно, и люди немедленно отправились к котам, которые приникли к иллюминаторам, любуясь зрелищем.

Притяжение к корме корабля было столь слабым, что внутри практически не было тяготения, поэтому Моррис свободно перешагнул через провал шахты — через пять метров пустоты — и оказался на противоположной стороне.

В иллюминаторе были отчётливо видны корабли, освещённые ярким светом. Дальние казались маленькими искорками в черноте космоса. Вся эскадра совершала плавный уход с орбиты Скарсиды, устремляясь мимо того таинственного центра, к которому плыли обе планеты.

— Идите сюда, Моррис. — позвал Культяпкин. — Вам надо решить, по какой именно траектории вы подойдёте к Псякерне. Можно обойти фокус со стороны Джарвуса-2 и плавно влиться на орбиту второй планеты. А можно обойти фокус и зайти на посадку по встречному пути. Раньше мы садились по первому способу — второй, понимаете, был невозможен.

Всё-таки Культяпкин не зря кушал в своём подвальчике мясные яйца — головка у него варила.

— Как ты это сделаешь? — спросила Инга. — У тебя же нет никаких навигационных данных.

— А этого и не надо. — ответил Моррис. — Сила даёт мне полную картину. Я знаю, в какой точке пространства мы находимся.

Он чуть сосредоточился, и множество кораблей, повинуясь Силе, совершило легкий поворот. Кочегары всё так же трудились, подбрасывая в топки огранённые сапфиры. Фантастический полёт продолжался, эскадра всё далее входила в промежуток между двух солнц. Одним из потрясающих эффектов при работе алахохового судна было то, что при сгорании сапфиры выделяли кислород, который поступал в отсеки. Быть этого никак не могло, но было.

— Мы заходим на посадку против вращения планеты. — предупредил Культяпкин. — Будет трясти.

В иллюминаторы была видна Псякерня, вся закрытая мутными облаками. Пространство впереди было наполнено множеством всякого мусора — та же картина, что и над Скарсидой. Здесь летели камни, обломки деревьев. Входя в этот слой, эскадра должна потерпеть немалую тряску.

— Что будет, если эти штуки выпадут в осадок? — спросила Инга.

— Здорово будет! — потрясённо ответил вождь Кунжут.

И тут на глазах у всех наблюдателей обломки задрожали и устремились вниз — это походило на падение метеоритов.

— Они сгорят в атмосфере. — заметила Инга.

— Посмотрим. — ответил Моррис, который чувствовал себя поистине всемогущим.

Эскадра нырнула в атмосферу. На носах кораблей задрожал воздух, по иллюминаторам заскользили длинные языки пламени.

— Алахоха не горит? — спросил на всякий случай Моррис.

— Не горит. — ответили ему.

Культяпкин быстренько собрал свои бумаги в футляр, поправил очёчки и улёгся на пол, вытянув задние лапы и сложив на груди передние.

— Так меньше ощущаешь перегрузки. — смущенно пояснил он и закрыл глаза, чтобы не бояться.

Вынырнув из облаков, корабли пошли над поверхностью земли по пологой траектории.