В общем, она рассказала не только о том, что видела, а еще и о том, что чувствовала. А чувствам своим она привыкла доверять.

— Короче говоря… — Она пыталась небрежно улыбаться. — Я потому и собрала вас, чтобы обсудить всю эту ерунду. Хотелось не просто по-бабски поплакаться в жилетку, — голос у доктора дрогнул, — но и услышать ваше мнение.

— Это совсем даже не ерунда! — сказала Завьялова, опираясь на свой более чем богатый опыт общения с мужчинами.

— Верунь, а может, ты все это себе надумала? — спросила Даша. — Вспомни, ведь уже была у вас с Двинятиным похожая история. Ты его застала в постели с бывшей женой. И ушла от него, помнишь? Мучилась, страдала. А что оказалось? Что первая жена Наталья подло опоила его снотворным, раздела догола, а потом разыграла перед тобой эту якобы сексуальную сцену. И лишь для того, чтобы вернуть мужа. Которого, кстати, она сама же первая бросила, изменяла ему на каждом утл у. А когда он влюбился в тебя, тут она вдруг прозрела, какого мужика потеряла! Потому и устроила весь этот спектакль. Вспомнила?

— Какая разница, что было! — произнесла Завьялова безапелляционным тоном. — Уж кто-кто, а я в спектаклях разбираюсь! И могу судить о поведении мужчин. А сливки — вот самое страшное для кобелей среднего возраста. Они в свои сорок просто с ума сходят по малолеткам. Ты не хуже нас знаешь, что это такое. Кто у нас врач, кому я рассказываю?!

— Да что ты все на физиологию сбрасываешь! — Дарья сердилась на актрису. — Андрей не самец какой-нибудь. У него, прежде всего, есть нравственные принципы. А Вера — главная любовь его жизни. Пойми, как можно после такой женщины, как наша Вера, увлечься абсолютно несозревшей девочкой, еще пустой, еще никакой? Это совсем не похоже на Двинятина.

— Ага, главная любовь! — не уступала актриса. — Как же! У них главная всегда впереди!

Вера Лученко даже опешила. Ну и баталия разгорелась! А впрочем, пусть, не будем торопиться оспаривать подруг. Надо дать им возможность выговориться. Авось среди словесного сора мелькнет здравое зерно. И, зацепившись за него, можно будет вырастить в себе росток представления о дальнейшей жизни.

Общение с близкими подругами и есть сеанс психотерапии, необходимый даже самому замечательному профессионалу. Ведь почему сапожник всегда без сапог? Потому что он отлично владеет шитьем сапог для другого. А для себя не умеет. Никакие самые правильные слова, если скажешь их себе сама, не работают. Надо услышать «снаружи». Своего рода эффект гостя.

Все живые существа любят, когда ими занимаются. Иногда даже не нужны слова. Достаточно тактильных ощущений. Как, например, любит ее красавчик Пай, когда его поглаживают и почесывают. Он обожает эти ласковые прикосновения, может часами валяться, подставляя бока. А люди? Про эрогенные зоны тела сейчас знают уже и школьники. А вот про эрогенные зоны души — кто о них осведомлен, кроме психиатров и фармацевтов? В мозгу рай и ад переплетены сложнейшим сгустком. И тут как раз и работают правильные слова, те самые интонации, лечащие, утоляющие боль…

Она хлопнула в ладоши:

— Ничья! Лида, Даша, не спорьте. Вы обе правы.

Подруги удивленно посмотрели на Веру. Она поспешила объяснить:

— Вы ведь наверняка догадываетесь, что я уже побывала на приеме у себя самой. И как психотерапевт, сама себе посоветовала некоторую программу, под рабочим названием «Как вернуть интерес любимого».

— Но тогда на кой мы тебе сдались с нашими советами? — не утерпела эксцентричная актриса.

— Нужны. Вы себе даже представить не можете, как вы мне нужны! — убежденно сказала Вера.