– Насколько мне известно, у вас с Вилфордом однажды дошло до драки, – напомнил я ему. – В буквальном смысле вы намяли друг другу бока.

Он опустил стакан и с усмешкой покачал головой.

– Не совсем так, – поправил он. – Боже, стоит мне только вспомнить... Посмотрите на меня, Митч, какой из меня противник. Любой сопляк может меня выбить из ботинок. Терри просто‑напросто вытер мной пол, как тряпочкой, вот и вся драка.

За черно‑серыми линзами очков глаз его было не видно, но по выражению лица можно было прочесть, что для него этот эпизод скорее забавное воспоминание.

– Похоже, ты на него зла не держишь? – заметил я.

– А какой теперь в этом толк, правда? – спросил он и снова усмехнулся, пожимая плечами. – Бедняга помер. А кроме того, он был прав. Я расколошматил его машину. Я и сам бы поступил точно так же, будь я неандертальцем вроде Терри.

– Так вот, значит, каким он был?

– Во‑во! – радостно воскликнул он, ткнув в меня пальцем. – Видите? Значит, я все еще питаю к нему вражду! Мой психоаналитик так мне и говорил, а я ему: нет, нет, что вы, все прошло и быльем поросло. Никогда не спорьте со своим психоаналитиком, Митч, им известно то, что скрыто от обычных людей. Благодарю, милочка. – Последние слова относились к официантке, которая принесла новую порцию спиртного.

– Насколько я понимаю, в то время тебя это сильно задело за живое. Разве ты не пытался добиться ареста Вилфорда?

– О Боже, да. Каким я был идиотом. Он сумел все обернуть в свою пользу. И в результате копы сцапали меня и упекли на месяц в Ньюгейт. Из‑за этой его тачки. – Он сделал еще глоток “Бифитера” со швеппсом. – Мой психоаналитик утверждает, что я рад смерти Терри. Как вы думаете, он прав?

– Честно говоря, не знаю. Может, припомнишь еще кого‑нибудь, кто мог бы радоваться его смерти?

– Боже мой, да нет. Терри был всеобщий любимец, душа компании. “Привет, Терри! Терри, старик! Давно не виделись, Терри!” А как девчонок умел клеить! Ну, это другая история. Боже, подумать только, сколько дерьмовых фильмов я пересмотрел на Сорок второй улице. У нас был уговор, когда дверь закрыта на цепочку, значит, там девчонка, и другой должен был на время исчезнуть. А Терри вечно закрывался на эту проклятую цепочку. А я знаете, сколько раз? – Подождав, пока я покачаю головой, он торжествующе поднял палец и воскликнул:

– Один! И то случайно. И ничего тогда не вышло, если хотите знать.

Он снова потянул из стакана и сказал:

– Теперь, конечно, все изменилось. Вы знаете, как это бывает, кто‑то всегда на виду независимо от обстоятельств, а кому‑то нужны деньги, успех – какие‑то видимые символы благополучия, чтобы добиться к себе уважения. Вот и я так. Как только попал в информбизнес, начал стричь купоны, так стал совсем другим. Два года назад, Митч, я бы ни за какие коврижки не рискнул показаться в подобном месте вот в такой одежке. А теперь – судите сами.

– Успех преображает людей, – согласился я. Видимо, так оно и есть – раз неудачи тоже меняют нас, как я познал из собственного горького опыта.

Он взглянул на часы.

– Вечно она опаздывает, – сказал он. – Надеюсь, что вы не возражаете, Митч, я здесь одной даме назначил свидание. Она должна была прийти в полвторого. Никогда не явится вовремя.

Я постарался вернуться к первоначальной теме:

– Ты, разумеется, понял, что я влез в это дело, потому что думаю, что Робин не убивала Вилфорда.

– Да, до меня дошло, – кивнул он.