– Я тоже. Но он так думает.

– Ладно. Но все равно спасибо. В “Частице Востока” сейчас кто‑нибудь находится?

– Конечно. Халли там торчит и, может. Вики. Мы со вчерашнего дня снова открылись, копы нам позволили.

– Хорошо.

– Если от меня что‑нибудь понадобится, дайте мне знать.

– Непременно.

Я повесил трубку и снова набрал номер Клода Бодкина. На этот раз он оказался дома, правда, судя по всему, он откуда‑то только что пришел.

– Секундочку, – с трудом выговорил он. – Дайте мне отдышаться.

Я подождал, прислушиваясь к шуму, с которым он переводил дыхание. Наконец он сказал:

– Ну все. Простите, я занимался гимнастикой. – Его голос звучал еще более гнусаво, чем тогда – на автоответчике. Я представился:

– Меня зовут Митчелл Тобин, мистер Бодкин. Не знаю, читали ли вы в газетах об убийстве Терри Вилфорда?

– О Боже, ну конечно. Прямо мелодрама, да и только.

– Арестованная девушка, – объяснил я, – Робин Кеннели, приходится мне родственницей. Мы намерены выступить в ее защиту, поэтому, естественно, хотим переговорить со всеми, кто знал Вилфорда. Как мне сообщили, вы жили с ним в одной комнате?

– О Боже, когда это было!

– Прошло года полтора, не больше, насколько мне известно.

– Разве? Боже, как летит время! По правде говоря, мистер... как, вы сказали, вас зовут?

– Тобин, Митчелл Тобин.

– Что ж, по правде говоря, мистер Тобин... можно называть вас Митч?

– Не возражаю! – не замедлил я с ответом. Да зови, как хочешь, только отвечай на мои вопросы.

– По правде говоря, Митч, – в третий раз начал он, – я даже и не был знаком с Робин Кеннеди, а Терри не видел с тех пор, как мы разъехались. Короче говоря, вряд ли я смогу сообщить вам что‑нибудь полезное, вот что я имею в виду.

– Нас интересует все, что можно узнать про личность Терри. Любые мелочи, которые помогут нам понять, что он был за человек.

– О Боже, если вас это интересует, то я хоть целую неделю готов трепаться. Послушайте, где вы сейчас находитесь?

– В нижней части города.

– Что ж, на пять часов у меня кое‑что намечено, а потом наклевывается гулянка. Если не против, мы с вами могли бы пропустить по стаканчику в “Ньюфаундлендском осле”, например.

– Где это?

– На углу Лекс и Шестьдесят первой, его нельзя не заметить. Скажем, в час?

– В час? Договорились.

– Вопрос в том, – продолжал он, – как мы друг друга узнаем. Погодите‑ка. Я надену лимонно‑желтую рубашку с короткими рукавами и вертикальными зелеными полосами. Не думаю, что в “Осле” средь бела дня кто‑нибудь напялит такую.

– Отлично!

– И я буду сидеть у стойки, с самого края.

– Хорошо. В час.

– О'кей.

Еще не было двенадцати, так что я вернулся на Хьюстон‑стрит и попробовал предпринять лобовую атаку на Джека Паркера, но на мой стук никто не ответил. Либо они заняли круговую оборону, либо вышли.

В квартале оттуда находилась фирменная закусочная. Я там перекусил, затем снова потащился по полуденной жаре на квартиру Паркера. Мне опять никто не ответил, я вышел и взял такси.

Машина оказалась без кондиционера. Я чувствовал себя так, словно меня надули.

Глава 16

"Ньюфаундлендский осел”, несомненно, представлял из себя то, что в журналах величают “модный бар”. Но мне он показался слишком претенциозным, хотя темное дерево и царивший там полумрак не давали кричащей внутренней отделке слишком бросаться в глаза.