– Поторопился я вылезти на свет Божий, приятель, – сказал Колдвелл. – Надо было бы родиться на десять лет позже. Сейчас ребята стали ушлые – отправляются в лучшие кварталы, в Гринвич‑Виллидж, белых подружек себе находят. Если в я в свое время куда сунулся, меня бы обратно принесли вперед ногами.

– Времена меняются, – поддакнул я.

– Она получала порошок у какого‑то полицейского. Столь резкая смена темы разговора ошарашила меня. Я не сразу врубился, о чем он говорит, а когда до меня дошло, спросил:

– Так вот, значит, с кем она связалась?

– Вот именно. Месяца три назад она исчезла на всю ночь, вернулась в девять утра, наколотая по уши, рассказала, что какой‑то мужик из полиции подцепил ее у “Американы”, она уж было решила, что ее замели, но, как оказалось потом, коп потащил ее на какой‑то грузовой корабль у Вестсайдского причала. Там был пожар, и потому он пустовал. Коп завел ее туда, они пошли в капитанскую каюту. Домой она вернулась накачанная порошком. Потом еще пару раз та же история, тот же полицейский, и причем всегда волок ее в какое‑нибудь дикое место, как будто балдеет от этого, чем страннее, тем больше кайфа. Денег ей никогда не давал, но уколоться – без проблем.

– Как его звали?

– Не знаю. С чего это он будет шлюхе называть свое имя Она, по крайней мере, утверждала, что не знает.

– Когда она тем утром не вернулась, вы решили, что он; опять с этим копом?

– Это было первое, что пришло мне в голову. Но когда она с ним, то позже полдевятого, ну, девяти, не приходит. И я понял, что дело неладно.

Вернулся Халмер, вид у него был серьезный.

– Вы еще не закончили, мистер Тобин? – спросил он.

– Почти, – ответил я.

– А как насчет выпить на посошок? – намекнул Колдвелл, успевший прикончить две порции виски, пока я с ним беседовал.

В бумажнике у меня оставалась еще пятерка, и я отдал ее ему:

– Если не возражаете, закажите сами.

– Нисколько не возражаю. – Он, широко улыбаясь, запихнул пятерку в нагрудный карман. Женщина проводила деньги взглядом голодной собаки, которая смотрит, как соскребают с тарелки в мусорное ведро остатки еды.

Я поднялся на ноги:

– Спасибо за помощь.

– Вы считаете, что я вам помог?

– Да, и даже очень, – признался я. – Но еще раз обещаю, что на вас никто не покатит бочку.

– Чего мне бояться, – нехотя произнес он. – Какого черта, я же чистый.

Халмер явно торопился убраться отсюда. Мы пробрались к выходу, он шел первым, я за ним, и, когда оказались на, улице, и нас снова ослепил солнечный свет, и окутала жаркая влага, я спросил:

– Ну, так что стряслось?

– Пойдемте в машину, я вам по пути расскажу. – Он заторопился впереди меня, да так, что я за ним еле поспевал, и на ходу сообщил мне:

– Эйбу позвонил епископ Джонсон, разыскивал вас. Эйб сказал ему, что вы, наверное, в “Частице Востока”, поэтому он звякнул туда и оставил сообщение. Просит приехать к нему.

– Не уверен, что в этом есть необходимость, – заметил я. – Пока тебя не было, Колдвелл мне кое‑что сообщил – может, в этом и есть ключ к разгадке.

– Дайте я вам сначала доскажу, – перебил он. Мы дошли до “бьюика”, и он, открывая дверь, произнес через плечо:

– Донлон мертв.

Глава 19

Мы, по моему настоянию, подрулили слишком близко к пожарному гидранту.

– Если тебя оштрафуют, я заплачу, – пообещал я.