– Сутенера.

– Точно так. Он должен знать всю ее подноготную.

– Как его найти?

– Мистер Тобин, мне, видимо, придется пойти с вами.

– Почему?

– Потому что этот прохиндей не будет говорить с белым мужчиной, а тем более – с копом. А вы – белый, мистер Тобин, и полицейского в вас сразу узнаешь.

– Ладно, – согласился я. – Пошли.

– Поедемте в моей машине, – предложил Халмер. – Я позвоню тебе из города. Вики.

– Ничего, я тут и сама управлюсь.

– Запри дверь и не открывай, пока не придет Эйб. Пообещав, что так и сделает, она проводила нас до выхода и закрыла за нами дверь.

– Я не хочу, чтобы следующей была Вики, понимаете? – шепнул мне Халмер.

– Я вообще не хочу, чтобы был следующий, – ответил я.

Глава 18

Звали его Джим Колдвелл, и, чтобы его найти, нам пришлось хорошенько побегать. Нас посылали из одного бара в другой, и мне уже стало казаться, что нас гоняют, как футбольный мяч, пока мы наконец не ввалились в какой‑то притон, где проигрыватель выкручивал мелодию с таким шумом, что нельзя было различить ничего, кроме ритма, и, когда Халмер обратился к бармену все с тем же вопросом, тот, перегнувшись через стойку, указал в направлении ниши в дальнем углу, почти не видимой в темноте.

Мы направились туда – Халмер впереди, чувствуя на себе тупые взгляды посетителей, и за последним столиком нашли высокого, плотно сложенного мужчину с приглаженными волосами и зубами, слегка похожими на лошадиные, в светло‑сером костюме, который бросался в глаза даже в темноте. Рядом с ним сидела унылая женщина с угасшими глазами, несколько полноватая, в помятой белой блузке с длинными рукавами. Здесь в углу было прохладно, но, учитывая жару, стоящую на улице, эти двое были одеты явно не по погоде. Что касается мужчины, его шикарный костюм говорил о пижонстве, свойственном большинству сутенеров. А у женщины длинные рукава, скорее всего, скрывали следы от шприца.

По пути сюда в видавшем виды черном “бьюике” Халмер сообщил мне то немногое, что сестра Айрин Боулз рассказала ему о Джиме Колдвилле. Он был сутенером нескольких женщин. Айрин работала на него вот уже три года. Он славился дурным характером; арестов или приводов, насколько было известно ее сестре, не имел, и Айрин он не убивал, так как во время убийства находился у ее сестры, это могут подтвердить три человека. Он проторчал там четыре часа, объясняя это тем, что Айрин пыталась от него сбежать, а он хотел вернуть ее и решил, что рано или поздно она появится у своей сестры.

По мнению Халмера, основанному на том впечатлении, которое произвела на него интонация и тон голоса сестры, она вряд ли была склонна сфабриковать алиби убийце Айрин. Более того, у Халмера возникло подозрение, что она очень сожалеет о том, что вынуждена сообщить сведения в пользу Колдвелла. В конечном итоге Халмер пришел к выводу, что Джим Колдвелл и сестра Айрин Боулз не питают друг к другу горячей любви.

И глядя теперь на этого мужчину, удобно расположившегося в темном углу бара, я пожалел, что у него есть алиби, поскольку в противном случае он идеально подошел бы на роль убийцы Терри Вилфорда: достаточно жесток, чтобы использовать нож, и достаточно умен, чтобы использовать с выгодой для себя шоковое состояние Робин.

Первым обратился к нему Халмер, дипломатично решив немного польстить Колдвеллу, начав с такого обращения:

– Мистер Колдвелл?

Польщенный “мистером” да еще в присутствии белого, Колдвелл малость приосанился.

– Это я, парень, – произнес он неторопливо благодушным голосом. – Чего тебе?

– Мистер Колдвелл, – повторил Халмер, – вы слышали о той девушке, которую обвиняют в убийстве Айрин Боулз?

Его глаза мгновенно стали настороженными, и уже более резким тоном он произнес:

– А что такое?

Халмер знал, с кем имеет дело, теперь он прикинулся полуграмотным работягой и перешел на жаргон, понятный этому типу.