– Знаю. Скоро все кончится.

– Спасибо, – с детской непосредственностью произнесла она. Странный припадок прошел, будто его и не было. Она поднялась с постели и улыбнулась мне со словами:

– Не знаю, почему вы так стараетесь мне помочь, но я вам очень благодарна.

Миссис Кеннели повторила:

– Это твой троюродный брат, Робин. Я ж тебе говорила.

– Троюродный брат?

– Не ломай голову, – успокоил ее я. – Родственные связи – вещь запутанная и неинтересная. Просто и невольно я оказался втянутым в дело, вот и все. Поэтому, помогая тебе, я вытаскиваю и себя.

Это была чистая правда, но она, разумеется, не поверила и продолжала рассыпаться в благодарностях. Во мне начала просыпаться та же антипатия, что и при первой встрече, и, чтобы не поддаться ей, я сказал:

– Теперь я оставлю вас двоих наедине.

– Если ты из‑за меня, Митч, то не уходи, – попросила миссис Кеннели.

– Не из‑за тебя, – заверил я ее. Я ничего не мог с собой поделать, эта женщина мне не нравилась, а когда испытываешь неприязнь к тому, кто попал в беду, всегда чувствуешь себя виноватым.

Я двинулся к двери, но Робин, перебежав через комнату, вцепилась мне в руку, приблизила ко мне свое лицо и прошептала в ухо:

– Не говорите с ним!

Я отстранился настолько, чтобы видеть ее лицо; оно было бессмысленным и напряженным.

– С кем? – спросил я.

– Вы знаете с кем, – тихо и со значением ответила она, словно у стен были уши, и если в она высказалась напрямую, ее могли бы услышать и понять.

– Нет, не знаю, – уверил я.

Она внезапно взглянула на меня пылающим от ярости взглядом и закричала:

– Тогда идите к черту! Мне плевать, что вы будете делать, это меня не касается! – Она кинулась прочь от меня, под причитания и мольбы своей матери, на которые не обратила никакого внимания, обернулась, наставила на меня палец и прошипела:

– Вы будете следующим, так и знайте.

– Если ты мне не поможешь.

– Мое дело сторона, – заявила она. – Я ни во что не вмешиваюсь. Если вы лезете сами на рожон, то это ваше дело.

– Митч только пытается помочь тебе, деточка, – стала успокаивать ее миссис Кеннели.

– Тогда скажи, чтоб он оставил меня в покое.

– Я потом с вами обеими поговорю, – сказал я. Мне пришлось постучать в дверь и подождать, пока ее не откроют снаружи. Все это время никто не произнес ни слова.

Глава 21

Халмер ждал меня в своем “бьюике” примерно в квартале от больницы. Когда я залез на сиденье рядом с ним, он отложил книгу, которую читал, и спросил:

– Как она?

– То так, то эдак. Полный провал памяти на весь тот день. Плюс она напрочь забыла меня, Донлона и одному Богу известно, что еще.

– Значит, пользы от нее никакой?

– Она сообщила мне, что какой‑то красный человек просил, чтобы она его убила. Так, по крайней мере, я ее понял. Хотя, может, она имела в виду, что он угрожал убить ее. В этом как‑то больше смысла.

Халмер недоуменно насупился.

– Красный человек? Какой красный человек? Я дословно передал ему наш разговор и спросил:

– Значит, тебе это ни о чем не говорит?

– Нет, черт побери. С какой стати?

– Может, “красный человек” – это прозвище кого‑то из вас?

Он покачал головой.

– У нас всех зовут по имени, – ответил он. – Разве что тот тип, о котором вы говорили тогда.