Веспер не знала, кто и почему назначил ей эту встречу. Возможно, незнакомец постарается выведать у нее последние данные о Сермане, но она сказала Челесте, что ничего ему не расскажет. Вероятно, этот человек имеет высокий ранг в сети нишики, может быть, имеет прямой доступ к самому Оками. Вышел он на нее неожиданно, значит, случилось действительно что-то важное. В такие моменты на поверхность всегда всплывают высокие чины. Ну что ж, посмотрим, что он собой представляет и с какой целью захотел ее увидеть...

Пронзительные васильковые глаза Веспер изучали пространство вокруг Птичьей лужайки с тщательностью бывалого профессионала. Сразу было заметно, что она не дилетантка, которая растрачивает свой интеллект в грязных играх, более свойственных мужскому полу. И Кроукер понял, что ему придется изрядно потрудиться, прежде чем он найдет способ обезвредить эту женщину.

Он вышел из японского садика и направился к Птичьей лужайке, как вдруг увидел, что со стороны Голландского домика к Веспер идет еще какой-то человек. Он был небольшого роста, в плотном зимнем плаще, над головой держал раскрытый зонтик. Разглядеть его лицо на таком расстоянии было невозможно. «Может быть, это женщина?» — подумал Кроукер, и в этот момент человек кинулся в объятия к Веспер. Зонтик упал на землю. Кроукер, который был уже рядом с Птичьей лужайкой, узнал незнакомца и застыл как пораженный громом: это был человек, который послал неподписанную записку Веспер, человек, находившийся на самой вершине сети нишики. Это был сам кайсе, Микио Оками. Он был жив и здоров.

Усиба выпрямился на столе для осмотра и с изумлением вперил свой взор в изможденного человека с бледным лицом и восковой кожей, одетого в зеленый врачебный халат. Доктор Бенва тоже был чудом. Его высохшая правая рука безжизненно висела вдоль тела.

Когда сбросили бомбу, мальчик с родителями находился в окрестностях Хиросимы. Родители погибли, а Бенву долго лечили от ожогов, вызванных радиацией. Врачи говорили, что мальчик обречен, но он выжил, пострадала только его рука. Никто из ученых не мог объяснить, почему Бенва остался жив, но он поправился, а повзрослев, пошел учиться на врача-онколога.

— Это хорошая новость, — говорил он сейчас своему пациенту, — но все же я не хочу вас очень обнадеживать. Несомненно, человеческий организм способен героически сопротивляться любому злу, но и болезнь может вернуться в любой момент. Внутренним органам уже нанесен непоправимый ущерб. Злокачественные клетки не исчезли, они все еще в вашем теле: но сейчас по причинам, которые мы никак не можем понять, они заснули. Извините, но мне придется говорить с вами о сугубо личном. Скажите, Усиба-сан, вы все еще в одиночестве? Признаюсь, меня это тревожит, Многочисленные исследования доказывают, что при серьезных заболеваниях, особенно в пожилом возрасте, одиночество может ускорить трагический конец.

— Но ведь вы только что сказали, что моя болезнь в стадии ремиссии?

Доктор Бенва кивнул.

— Да, это так. Но я обязан проявить максимальную заботу о вас. Вы приносите огромную пользу нашей стране, дайдзин. С вашей смертью она обеднеет. И я не хочу, чтобы это случилось ... Мы испытали все доступные, самые современные методы лечения, Простите меня, но больше всего вы нуждаетесь сейчас в ... любви.

Усиба встал.

— Благодарю, доктор, за то, что вы так откровенны со мной. Но признаюсь вам, что если бы кто-то предложил мне любовь, я бы не смог принять ее. Чтобы хоть немного утешить вас, скажу, что мне уже предложили доброту. К своему удивлению, я ее принял. — Пациент слегка улыбнулся, — Уверен, доброта меня вылечит, да и, может быть, моя болезнь не так уж страшна.

Уже смеркалось, когда Усиба вышел из кабинета доктора Бенвы.