Сэр Джейсон почти не догадывался, что мужчина, обезумевший от любви и вожделения, может многое задумать. Признаться, Колин совершил подобный акт не только предыдущей ночью, но также еще много раз. Первый раз для Селии был полной неожиданностью. Ей никогда в голову не приходило, что мужчина может желать воткнуть свой язык именно в это конкретное отверстие, и она дрожала от мучительной робости, когда тот поставил ее в позу, соответствующую его непристойному действу. Встав на колени, Селия нагнулась и опустилась на локти, выпячивая стройные полушария в бесстыдном забытьи. Колин положил сложенные чашечкой ладони на ее подрагивавшие ягодицы, широко развел их и выдохнул горячий воздух на обнаженное пространство, освобождая женственные соки, которые безудержно потекли. Его язык мелькал то здесь, то там по атласному шву, сворачивался, принимал миниатюрное подобие члена и пробовал на вкус робкое отверстие. Селия начала извиваться, ее бедра покачивались в ритме с его движениями. Когда Селия собралась с духом, чтобы принять его оральные исследования нетронутого пространства, Колин обрел силы, чтобы до конца проникнуть туда языком. Она опустилась ниже, чтобы встретить бархатистые движения его языка, а тот проникал в мускулистое углубление. Колин положил руку, ей между бедер, чтобы погладить клитор, и обнаружил, что тот уже приобрел значительные размеры. Селия помогала ему, держа свои задние полушария раздвинутыми для его страстного языка, который неоднократно проникал туда, а стенки ее магистрали в ответ сжимались. Колин лизал, пробовал, поглаживал, его язык и пальцы не уставали от доставлявшего радость труда. По ее телу волнами прокатилось чудесное ощущение, и она, содрогаясь, разразилась оргазмом, от кульминационного извержения ее содомированное заднее отверстие стало сжимать его язык с такой силой, что тот выскочил из уютного пристанища.

Чтобы довести Селию до высшего уровня физического экстаза, Колин пользовался этой особой техникой много раз. Но сэр Джейсон об этом ничего не знал.

Младший Хардвик продолжал наблюдать за совокуплявшейся парой, не обращая внимания на липкое пятно, которое посадил на своих брюках, ибо был слишком зачарован дикими вращениями тел парочки. Колин видел, что методичные размеренные движения кузена не ослабевали, а маленькое помещение оглашалось звуками, которые напоминали те, когда чмокают губами и языком вместе в ожидании хорошего обеда или после того, как его отведали. Он заметил, что напряженность покинула тело Селии и создалось впечатление, будто она не возражает против того, что с ней делают. Стоны Селии, похоже, подтверждали это, красивые глаза зажмурились, словно ей хотелось полностью насладиться обжигающим трением, происходившим в ее заднем канале. «Наверно, она воображает, что в нее вошел мой член», — с улыбкой подумал Колин и коснулся рукой большой выпуклости, выступавшей из штанов. Колин украдкой поглаживал ее, но не, желая, чтобы кузен смеялся над ним, засунул ее обратно в брюки, застегнул ширинку на молнию, скрывая свое неловкое положение.

Пока Колин восхищался почти обнаженным телом Селии, склоненным над подлокотником стула, — ее задница казалась столь очаровательно беспомощной и доступной пенису, — образ сэра Джейсона растворился в нем самом, младшем кузене, оправдывая собственное безвольное приятие происходивших сейчас событий. Вскоре сильное любопытство взяло над ним верх и он опустился на колени, подполз ближе, чтобы лучше рассмотреть пылавший орган кузена, который вторгался в пространство между ягодицами Селии. С каким почтением гофрированное отверстие ее ануса открывалось и закрывалось за толстой головкой, когда та устремлялась внутрь, а затем с каждым толчком возвращалась назад.