Сэр Джейсон не мог не заметить любопытства своего кузена. Его возбуждение росло, ибо присутствие зрителя, особенно этого зрителя, всегда подстегивало его возбуждение.

— Дорогая Селия, какая у тебя чудесная попочка! — крикнул он больше ради Колина, чем для нее. Он сместил ее бедра в сторону восторженного лица молодого человека, стараясь раздвинуть ягодицы до предела, чтобы Колину было лучше видно. — А теперь, дорогой кузен, ты увидишь, на что способен подлинный мастер своего дела.

С своего удобного места Колин вдыхал терпкий аромат, исходивший из этой запретной точки соединения, а его преданный забвению пенис шевелился в штанах. Он расстегнул молнию и засунул руку в штаны, затвердевший член, стремясь покинуть ненавистное заточение, выскочил наружу. Разбухший кончик был хорошо смазан собственными же выделениями, и Колин тер его о свою ладонь, не сводя глаз с завораживающих вторжений, исполняемых перед ним.

Селия вытянула шею, чтобы увидеть своего любимого. Когда их глаза встретились, она бросила на Колина такой томный взгляд, что тот поднялся с пола и встал перед ней, а его поднявшийся пенис устремился к ее губам. Разобравшись в ситуации, сэр Джейсон позволил Селии изменить положение, чтобы кузен мог направить свой инструмент в ожидавший рот. Она простонала от страстного желания и жадно слизала новую бусинку, которая вырвалась из кончика, не беспокоясь о том, что глаза сэра Джейсона видели жадные движения ее губ и языка. Заметив, что прелестный розовый ротик Селии столь почтительно обращается с непомерным органом кузена, сэр Джейсон положил палец на ее набухший клитор и начал поглаживать его круговыми движениями. Затем Сэр Джейсон присоединил несколько пальцев к первому, поглаживая ими раздвоенный язычок и в то же время дразня сочившуюся щель.

Стоны Селии дошли до неистовства, когда она взяла инструмент Колина в рот, большая головка которого дошла до упора и чуть, не задушила ее. Разогретый бархат ее задницы в сочетании с роскошной мягкостью женских складок, в которые погрузились пальцы сэра Джейсона, довели его до исступления, и он уже не владел собой. Поток семени вырвался из него и устремился в чересчур растянутый канал Селии, а младший кузен накачивал ее изголодавшийся рог собственными подношениями.

Стены винного погреба оглашались их криками, многократно усиливая последние спазмы удовольствия, которые все испытывали. Селия содрогнулась и от собственной бурной кульминации, вызванной ухаживаниями кузенов, и от нахлынувшего после этого чувства стыда. Никогда в своей жизни она не испытывала столь сильного физического чувства. Неужели это означало, что она желает, чтобы сэр Джейсон Хардвик насиловал ее или, хуже того, чтобы ее возлюбленный стал свидетелем и соучастником? Действительно казалось, что Селия сама стала добровольной участницей, ибо чувствовала, как мышцы ее ануса, сжимают уменьшающийся в размерах пенис сэра Джейсона, словно стараясь воскресить его для очередной порции содомии. Она все еще держала во рту выбившийся из сил орган Колина, ее губы жадно сжимали толстый стержень в ожидании нового подношения. Стенки влагалища Селии пульсировали… она вдруг схватилась за бедра и второй оргазм потряс ее. От охватившего ее ощущения она наклонилась вперед и затаила дыхание. Придя в себя, Селия подняла глаза и увидела сверлившие ее черные глаза сэра Джейсона, они светились от нового открытия. Он все знал.

В течение последующих дней Колину было трудно смотреть на Селию, а когда он заговаривал с ней, то высказывал свои мысли в пол, стыдясь непристойного поведения в винном погребе. «Что она думает обо мне?» — удивлялся он, презирая себя. Какое же олицетворение мужественности Колин являл собой — «настоящий защитник» уязвимой женственности.