Как и ожидал сэр Джейсон, директриса Селия однажды вечером случайно застала его за этим занятием, поскольку по пути к себе ей приходилось миновать его комнату. Сэр Джейсон сделал вид, что не заметил отражение ее лица в зеркале, когда она робко заглянула с порога, широко раскрыв удивленные голубые глаза, и ему показалось, что в них засветилась похоть. Как ему хотелось, чтобы она приблизилась и, действуя по собственной воле, отодвинула бы его руку своей изящной рукой и занялась бы пульсирующей плотью, пока та горяча, а липкие соки устремились бы ей в руку или пухлый ротик. Конечно, она заметила, что он прижал ее трусики к носу, чем частично объяснялся идущий ей к лицу румянец. Для женщины не может быть большей дани, чем желание мужчины своими ноздрями услышать ее отличительный запах. А хорошо зная Селию, Джейсон представил, как ее маленькая щель пламенеет словно спелая вишня, источающая сладкий сироп а бедра, пока она стоит и смотрит на его наготу, а зеркало дает ей возможность видеть как его зад, так и перед. Однако она продолжала цепляться за девичью скромность, словно боясь дать себе волю. «Эта восхитительная женщина воистину представляет собой крепкий орешек», — думал сэр Джейсон, клянясь продолжать прежнюю линию и не отказывать ей в доступе выдающимся достоинствам своего пениса.

Конечно, сэр Джейсон наслаждался Селией не только физически. Она была молодой женщиной, обдавшей не только умом, но и красотой. Временами они сидели вместе и обсуждали книги в его обширной библиотеке, поскольку литература являлась излюбленным провождением времени такого джентльмена, как эр Джейсон, обожавшего уединение. Поэтому ему показалось необычно, что женщина с таким страстным характером разделяет его привязанность к печатному слову, и не хотел признавать, что как раз сам и являет виновником ее одиночества.

Однако, когда сэр Джейсон ожидал застать Селию за чтением Пруста или Дикенса, он обнаружил ее раздетой и лежавшей на спине, ее миниатюрное тело резко контрастировало с белоснежной простыней. Она высоко подняла согнутые в коленях ноги, нагло раздвинула бедра, обнажая каждую чарующую деталь соседних отверстий. Сэр Джейсон стоял и зачарованно смотрел на тайную борозду между разведенными щеками задницы, пока Селия была занята тем, что заталкивала и вытаскивала ручку расчески из уютного прохода, успев уже обслужить наполненное до краев отверстие чуть повыше. Слоновая кость, контрастировавшая с розовым ободком ее ануса, вынудила сэра Джейсона затаить дыхание, и он прикусил нижнюю губу, чтобы не обнаружить своего присутствия.

Рука Селии отчаянно двигалась между бедер, ее пальцы не могли удержаться за скользкие складки, скрывающие от взора сэра Джейсона бесподобный розовый бутон клитора. Ее губы выпятились наружу и разделились от напряженной позы, позволяя жадным глазам наблюдателя остановиться на сверкающей щели, пока та источала медовые капельки, которые стекали и увлажняли пребывавшую в трудах соседнюю щель.

Отчаянный стон наконец выдал сэра Джейсона. Руки Селии застыли, от страха раскрылись ресницы. Униженная тем, что ее застали врасплох, она выдернула ручку расчески из уютной впадины и хотела было скрыть и расческу, и свою наготу под одеялами. На губах сэра Джейсона появилась озорная ухмылка, густой румянец на ее щеках и груди говорил, что она знает — он видел все происходившее. Сэр Джейсон приблизился к ней, выступ в его брюках принимался в размерах и с каждым шагом требовал свободы действий.

— Итак, шалунья, чем ты тут занималась, а? — дразнил он. Он провел языком по своим губам откровенным движением, которым, видно, насмехался над Селией.

— Ничем! — промямлила она, унижение оттого, что ее застали с упоением занимающейся столь порочным делом, превосходило все границы. Даже если бы Колин вдел это, и тогда было бы стыдно, но сэр Джейсон — какой позор!

— Где это? — спросил он, для убедительности похлопав себя по бедру.