Такая непристойная возможность представится Колину, позднее, хотя, как водилось в Доме на Пустоши, ею придется делиться с кузеном.

Селия начала выбираться из ванны, почувствовав непреодолимую потребность откликнуться на зов природы. Узнав об этом, Колин сбросил одежду, и на его лице сверкнула озорная улыбка, очень похожая на ухмылку кузена. Его налившийся член упирался в мускулистый живот, от распухшей головки по стержню скатывались капли влаги. Раскрыв рот, Селия изумленно смотрела, как он забирается в ванну и ложится, будто собираясь мыться. В действительности он хотел принять золотистый душ и хриплым голосом просил Селию освободиться над ним. У Селии округлились прелестные голубые глаза, когда до ее ушей дошла такая странная просьба, однако она почувствовала, как в животе начался трепет, пополз ниже и достиг кульминации в чувствительном бутоне ее клитора.

Селия встала над Колином, прижав ноги к его талии, и опустилась в сидячее положение, ее надутые половые губы разделились и вытянулись наружу. Изящный кусочек, приютившийся между ними, надулся, сверкнул Колину сочным оранжево-розовым цветом и высунулся из рыжеватых завитушек, соблазняя потрогать его. «Впереди для этого вполне достаточно времени», — решил он и, затаив дыхание, ждал приближение неизбежного восторга.

Пенис тяжело бился о его живот, ожидая особой смазки. Наконец робкая струйка начала сочиться из щели Селии и превратилась в устойчивый поток. Горячая жидкость обдала пульсирующий столп Колина, золотистый поток разделился на кипячие струйки, достигнув тугой мошонки. Вдруг маленькая дырочка на кончике члена Колина расширилась и извергла поток семени, который, устремившись к курчавым волосам на груди, образовал густую белую лужу еще до того, как мочевой пузырь Селии оставили последние капли.

Колин вздохнул, получив полное удовольствие, хотя жалел, что не поймал языком хотя бы несколько золотистых капель. Слизывая эти воображаемые брызги с губ, Колин подавил неожиданное желание повернуть Селию кругом и глазами насладиться розовой жемчужиной, расположившейся в долине между ягодицами в тот момент, когда та вытянется и извергнет на него характерные подношения. Это стало бы высшей формой запретного наслаждения, и он вздрогнул от непреодолимого желания. Но нет, он никогда не мог требовать от своей дорогой Селии столь унизительного действа, ибо его фантазии знали границы. «Неужели я становлюсь столь же развратным, что и мой кузен?» — спрашивал себя Колин.

Эта мысль в известной мере была ему даже приятна.

Никто не мог постичь глубину безграничной развращенности сэра Джейсона Хардвика, даже Колин, который к этому времени полагал, что его любящий одиночество кузен наконец прошел весь курс сатириазиса. Наивная ошибка, в которую легко впасть; сэр Джейсон родился мужчиной и в молодости имел множество половых сношений, он был наделен и желанием, и деньгами, позволявшими осуществить самые порочные из них.

За несколько недель до того, как Колина стали подозревать в убийстве, сэр Джейсон путешествовал по Сиаму вместе с другим джентльменом с высоким положением в обществе и низкими моральными достоинствами — тот был членом парламента, ни меньше и ни больше. Это было мерное путешествие сэра Джейсона по Дальнему Востоку, и он скептически относился к невероятным историям своего спутника о плотских наслаждениях, которые можно получить, стоит только пожелать.

Однако вскоре все подтвердится, ибо договорились о том, что к нему в гостиницу придет особая молодая леди.