Однако вскоре все подтвердится, ибо договорились о том, что к нему в гостиницу придет особая молодая леди. Когда пресыщенный сэр Джейсон сидел, потягивая портвейн, и готовился к забавному, а может быть, скучному фарсу, в дверь тихо постучали. Открыв ее, он увидел девушку, похожую на фарфоровую куклу, наряженную в традиционный восточный наряд. Она робко стояла в коридоре, пальцы ее крохотных обнаженных ног отчаянно удерживали пару ротанговых сандалий. Украшенное вышивкой зеленое платье свободно висело на ее детском теле и доходило до нескладных коричневых, похожих на шишки коленок. Казалось, это платье перешло к ней от старшей сестры или тети.

Круглое белое, как у актеров японского театра кабуки, лицо девушки было накрашено словно у куклы — ярко-красные губы и скулы, на раскосые глаза были аккуратно наложены искусственные ресницы. Она игриво захлопала ими, глядя на сэра Джейсона, в ней чувствовалась неестественность звезды немого кино. От удивления он отступил назад, с раскрытым ртом взирая на это безвкусное явление, а в его голове первым делом возникла мысль взять салфетку из махровой ткани и вытереть ей лицо. Не было сомнений в том, что спутник разыгрывает его!

Не ожидая приглашения, девушка робко прошла в комнату и встала перед сэром Джейсоном. Дверь закрылась за ней. Совершенно растерявшись, он ждал, когда она заговорит. Возможно, она была одной из тех уличных попрошаек, которая узрела богатого иностранца и взяла того на прицел, чтобы облегчить его карманы брюк от обременявших их монет. Странно, но она не походила на других маленьких собратьев, которых он заметил в день приезда. Собственно, она ведь еще не протягивала жадно ладонь. Что ж, он сэкономит время и себе, и девушке, отдав ей всякую бесполезную всячину, которая здесь принимается за деньги, а затем потребует, чтобы его друг купил ему бутылку самого лучшего французского шампанского, какая имеется в погребе этой гостиницы.

Пока сэр Джейсон в уме подсчитывал, какую сумму прилично дать стоявшей перед ним похожей на человека кукле, та расстегнула застежки, скреплявшие платье спереди, и позволила ему упасть с плеч. У него перехватило дыхание, когда платье оказалось возле ее ног, образуя изумрудную кучку; под платьем больше ничего не было. Как и у многих женщин Востока, миниатюрное тело было гладким, без растительности, и изумленные глаза сэра Джейсона тут же уставились на глубокий треугольник, в котором сошлись детские бедра, а ее прелесть оказалась совершенно обнаженной, там даже не было пушка, который прикрывал бы пухлые губы. Столь же пухлая шишечка ее исключительно развитого клитора выступала из них подобно рудиментарному пенису, ее кончик был светло-коричневым, а дальше принимал розовый и бледно-пунцовый цвет. Когда сэр Джейсон с трудом отвел глаза от столь соблазнительного видения, он заметил, что грудь девушки почти плоская, если не считать две скромные выпуклости, увенчанные подрумяненными сосками, напоминавшими ему сладости, которые он сосал в детстве. Вдруг он начал подозревать, что это хитрое создание подрумянило также пышный бутон своего клитора, ибо никогда не видел ничего столь цветистого.

Сэр Джейсон вздрогнул от шока и восторга, ибо впервые получил такой соблазнительный подарок. Воистину, то, что стояло перед ним, являя его взору малейшую деталь, было бы невозможно найти в родной Англии, а подобные нежные забавы заставили бы не одного из равных ему приподнять бровь. Сердце у него забилось быстрее, когда он увидел, что девушка забирается на диван и выделывает номера, свойственные сценической актрисе, однако искусственность движений нисколько не уменьшила его возбуждения. Она высоко поднимала свои детские ноги, раздвигая их как лезвия ножниц, чтобы лучше показать себя. В этом положении точные размеры ее большей частью закрытого клитора можно было лучше представить и рассмотреть, и сэр Джейсон взял его большим и указательным пальцами, затем потянул словно кусочек сахарной тянучки. Большой язычок был столь же эластичен, а его хозяйка демонстрировала поразительное умение вернуть этот придаток в прежнее положение.