— Посмотри, как промокла наша Селия, — обратился он к кузену, который сидел в оцепенении, сжимая кусок ткани в дрожавшей руке. В действительности единственные признаки жизни проявлял его нетерпеливый пенис, надувавший и растягивавший его твидовые брюки. — Ты слышишь запах ее возбуждения? — спросил сэр Джейсон, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть персик, трепетавший между бедер Селии. Видя его приближение, она шире раздвинула бедра, ее маленькая щель, похоже, таяла, обдавая щедрой росой окружающие срамные губы, которые, если бы не лишились рыжеватых завитушек, могли бы скрыть краску стыда. Полено в камине сделало свое дело, ибо волны ароматного тепла достигли щели и оттуда ударили сэру Джейсону прямо в ноздри, вызвав бурную реакция его твердого как скала посоха. Решение разоблачить Селию пришлось как никогда кстати.

От его внимания клитор Селии яростно задергался и старался вырваться из пленивших его складок плоти, подаваясь ему навстречу. Когда она взглянула вниз через расщелину между грудей и увидела, как набухший язычок торчит таким непристойным и наглым образом — он оказался буквально перед улыбающимися губами сэра Джейсона, — она покраснела гуще, чем объект, вызвавший ее смущение. Однако этот индикатор степени ее желания возбудил Селию, ибо она видела, как тот сверкал от ее секреций. И тут она догадалась, почему Колину безумно нравилось брать его в рот. И ей очень захотелось изогнуться своим телом так, чтобы самой отведать этот ароматный деликатес.

В это мгновение рядом с ней оказался сэр Джейсон и протянул ей длинный, толстый объект. Он кивнул, подбадривая ее как настоящий хозяин, предлагающий дорогому гостю к чаю тарелку с петифурами.

— Моя дорогая, покажи нам, насколько ты талантлива.

Пальцы Селии нащупали, что этот объект переходил в тупой конус. Повернув голову, она обнаружила, что это белая свеча, похожая на те, которые использовались на обеденном столе. По безупречному состоянию фитиля можно было судить, что эта свечу еще не зажигали. Скорее всего, ее совсем недавно взяли из коробки, поскольку на ней не было ни пятен, ни вмятин.

Все существо Селии содрогнулось от сладострастия; вежливый тон, каким говорил сэр Джейсон, воспламенил ее. Она переместила центр тяжести на колени и взяла свечу из его руки, поражаясь ее совершенно гладкой поверхности. В самой широкой точке ее окружность была почти такой же, как у пениса сэра Джейсона, хотя из-за постепенного сужения ее будет не так трудно ввести. Селия не без озорства думала, знают ли те пальцы, которые придавали ей форму, куда однажды попадет эта свеча. Она возбуждалась, воображая, как эти неизвестные руки, мужские и женские, касались и поглаживали широкую часть свечи. Вдохновившись, она пристроила свечу между бедер, и начала осторожно вводить стержень из воска в свою податливую щель, расширяя ее больше и больше, пока снаружи осталось лишь основание свечи.

Свеча ярко блестела на рубиновом фоне влагалища Селии, явно наслаждаясь своим новым местом обитания. Эта демонстрация произвела на неподвижного Колина столь электризующее воздействие, что из его уст вырвался крик боли, а к его уже раздувшемуся пенису устремилась новая волна крови. Старший кузен достиг такого же состояния раньше и готовился извергнуть первую порцию семени в не совсем подходящем убежище своих брюк.

Рука Селии, словно в балете, изящными движениями вонзала и вытаскивала свечу. От щедрого исторжения влаги комната наполнялась ритмичными причмокивающими звуками, которые становились громче, пока она трудилась, а ее лицо раскраснелось от еще большего смущения, что она не может обуздать свои секреции. В ушах кузенов все это звучало самой волшебной музыкой, какую может услышать мужчина, и оба напряженно слушали, чтобы уловить каждую сочную ноту, а их рыдающие пенисы сопровождали эти звуки своим аккомпанементом.