Таз Селии начал колебаться под увлажненным лицом Молли. Ее стоны стали довольно громкими, ее голова металась из стороны в сторону, будто она испытывала сильную боль. Боясь, что ее могут застать за неправедными забавами — ибо опасение, что Селия может проснуться и обнаружить, что с ней творят, и, закричав от страха, призвать весь дом к себе на помощь, — Молли ускорила свои ухаживания. Она вонзила палец в пульсирующий канал, чтобы зачерпнуть побольше соков, зная, что это будет ее первая, и, к сожалению, последняя возможность сделать такое. Дрожь доросла до могучего толчка, и вдруг ищущий язык Молли увлажнился от густого наводнения. Она сама наводнила клинышек своих трусиков, вздыхая от этих непонятных удовольствий и наслаждаясь жидким таинством, которым Селия наградила ее. Когда она отстранила рот от небесной борозды, она заметила, что на губах Селии, хотя та и спала, заиграла едва заметная улыбка. Несмотря на ее страстные движения, похоже, врач не ошибся в своей оценке эффективности лекарства.

Вдруг Селия повернулась на бок и открыла свою обнаженную попку. Пока Молли слизывала остатки влаги со своих пальцев, вид этих прелестных выпуклостей обострил ее похоть. Взглянув на часы, она убедилась, что еще остаюсь время, и она решила обратить свое внимание на эту до сих пор не подвергшуюся ухаживаниям и весьма соблазнительную область. Присев рядом с кроватью так, чтобы выпяченные ягодицы оказались напротив ее лица, Молли начала ласкать атласную плоть, скользя пальцами по холмам и дразня окружность глубокой долины между ними и не зная, что предпринять. Задняя сторона пусть даже женщины казалась не таким атрибутом, который создан для баловства, поскольку осуществляла некоторые не очень здоровые функции. Однако ей даже в голову не могло прийти, что Селия может таким образом использовать это место. Оно казалось слишком совершенным для подобных свойственных человеку слабостей!

Молли губами скользнула по обнаженным выпуклостям, отдавая дань обоим полушариям. Однако ей захотелось большего, нежели сорвать нескольких робких поцелуев. Там должны скрываться другие наслаждения, посчитала она и ее язык оказался в опасной близости к складке между ягодицами Селии. Хотя она губами удалялась от нее к более безопасному месту, тенистая линия раздела продолжала манить ее, и она больше не могла не обращать на нее внимание. Дрожащими руками она развела полушария и мельком взглянула на спрятавшуюся там ямочку. Несколько пучков причудливых завитушек рыжеватого цвета украшали эту впадину, идущую вдоль складки. Наконец-то она могла сколько угодно услаждать свой взор, или по крайней мере до тех пор, пока Селия не придет в сознание. При полном дневном свете она могла рассматривать ее в полном весеннем блеске. Она казалась такой плотной и нетронутой — в самом деле не использованной — укрепляя детскую фантазию Молли о том, что это место предназначалось лишь для украшения.

Положив свои руки так, чтобы, выпуклости оставались разведенными, Молли прижала большие пальцы к плотному ободку, чтобы посмотреть, не раскроется ли тот. Когда тот раскрылся, она раздвигала его еще больше, пораженная прелестной маленькой дырочкой, которую она обнаружила. Обнажился слабый намек на плотские услады, затаившиеся внутри, ткань была такой атласно гладкой и мягкой, что Молли позволила кончику ранее занятого мизинца проникнуть туда на длину ноготочка. Она не стала углубляться, боясь, что любое вторжение в это тугое отверстие может побеспокоить Селию.