|
Не могу!
С этими словами он оттолкнул ее от себя. Психея была поражена. Она никак не могла ожидать, что он обвинит ее в неверности.
– Я? Неверна? Что ты этим хочешь сказать?
– Что я хочу сказать? Психея, когда я принудил себя заговорить о том, что лежит между нами как адская пропасть, ты еще можешь спрашивать? Ты лжешь мне на каждом шагу! Вот во что превратилась деликатная, нежная, добродетельная женщина, на которой я женился! Ты воруешь, ты мне изменяешь и ты же еще и лжешь? Психея, что с тобой случилось?
– Но я не лгу! – воскликнула она. – Я никогда тебе не изменяла. Никогда!
Он смотрел на нее с жестокой усмешкой.
– Если ты даже не хочешь признать свою вину, как я могу когда-нибудь вновь полюбить тебя?
– Но на мне нет никакой вины, – в отчаянии твердила она. Ужас, поразивший ее при подобном обвинении, уступал место гневу. – Скажи, пожалуйста, кого же это я соблазнила?
Помолчав немного, он устремил на нее полный сдержанной ярости взгляд.
– Моего брата, – произнес он хрипло. – И тебе отлично известно, притворщица.
Психея даже не удивилась. Мысль ее лихорадочно работала в нескольких направлениях сразу. Видел ли он, как Энтерот поцеловал ее тогда, двести лет назад? И потом еще раз! Милостивый Зевс, неужели это было только вчера? Неужели это Эрот напугал голубей Афродиты, когда они внезапно взлетели в воздух? Значит, он все видел и истолковал это в самом худшем для нее смысле!
– Энтерот, – сказала она, обдумывая, что делать дальше.
– Стало быть, это правда.
– Он настоял, – сказала она наконец. – И он поцеловал меня не один раз, а два, хотя эти проявления его безобидного внимания ко мне разделяют двести лет.
– Безобидного? Как ты можешь так спокойно говорить об этом! Надо же! Безобидного… Я видел, как ты сама обнимала его! Всякий бы принял вас за влюбленных! Не только ревнивый муж!
Выпрямившись, Психея сказала:
– Да, я отвечала на его поцелуй, поддавшись его мольбам, я не стану этого отрицать. Но ты слышал, что я ему при этом сказала?
– Нет, не слышал. Представь себе, у меня не было ни малейшего желания задерживаться, чтобы слушать ваше воркование.
– Он хотел, чтобы я оставила тебя. Когда я отказалась, он напомнил мне, что я отвечала на его поцелуй. И тогда я сказала ему: «А чего еще можно ожидать от покинутой жены?» Энтерот понял, что у него нет никакой надежды, и отпустил меня.
– С поясом нашей матери и ее эликсирами?
– Да.
Эрот помолчал немного, устремив взгляд на каменные плиты террасы. Наконец он поднял на нее глаза:
– Что бы ни случилось прошлой ночью, ты не можешь утверждать, что тогда, двести лет назад, между вами все ограничилось только поцелуем. Я знаю, ты изменила мне тогда.
– Откуда ты это взял? Ты видел нас или тебе кто-нибудь сказал, что я была с Энтеротом? Кто это был? Хотя я бы не удивилась, если твой брат самолично похвастался тем, чего на самом деле не было. С него станется.
– Он никогда не говорил со мной об этом.
– Хорошо хоть это, – сказала Психея, довольная тем, что у Энтерота хотя бы на это хватило ума. – Но кто же тогда сказал тебе? – продолжала она настаивать. – Кто мог сказать тебе, что я тебе изменила?
– Я узнал об этом из более надежного источника, чем мой брат, – надменно произнес Эрот.
Психея напрягала свою память, пытаясь вспомнить первый полученный ею от Энтерота поцелуй. Там никого не было. И вдруг ее осенило, есть только один человек, которого Эрот никогда не заподозрит в обмане. |