Фатима была пышной красавицей с копной черных волос и томными темными глазами. Ужасно ленивая и тщеславная, она больше всего на свете любила ублажать себя. Она часами сидела у пруда, поедая сладости и скармливая их одному из двух спаниелей короля Карла, повсюду следовавших за ней по пятам. Фатима страстно любила себя, Фейзала и этих двух собачонок.

Иногда обоих мальчиков забирали из гарема, чему предшествовала суета и тщательная подготовка. Они отправлялись на встречу с пашой. В гареме было еще два маленьких мальчика — еще младенцы. Девочек тут не было вовсе. Поначалу меня удивляло, что все дети паши мужского пола. Просветила меня Николь. Она рассказала мне, что если у женщины рождается девочка, молодая мать покидает гарем. Наверное, ее отправляют назад, к семье. Пашу интересовали только сыновья, и если у женщины рождался красивый и умный мальчик, вроде Самира, ее статус тут же повышался.

Самиру, как старшему сыну, предстояло стать наследником паши. Это сделало Николь объектом жгучей зависти всех женщин гарема. Вначале паша поднял ее над всеми, отдав ей свое предпочтение. Но предпочтения паши оказались преходящими: в то время как Самир оставался его сыном, напоминая паше, что он мог производить на свет красивых мальчиков, он осыпал милостями женщин, помогавших ему доказать это.

Николь также рассказала мне, что втайне от всех учила Самира французскому, но однажды об этом узнал паша, и она в ужасе ожидала расправы. Однако старший евнух сообщил ей, что паша обрадовался тому, что малыш успешно изучает иностранный язык и позволил ей продолжать обучение.

Меня удивляло, что женщина, воспитанная в традициях западной культуры, смогла приспособиться к подобному образу жизни и даже гордиться своим положением, страстно ненавидя всех, кто пытался отнять его у нее. Но я была рада возможности разговаривать с ней и таким образом познавать окружающий меня мир.

Я узнала о непримиримой вражде между Николь и Фатимой, вынашивавшей честолюбивые планы для своего сына, Фейзала.

— Видишь ли, — поясняла Николь, — если бы не Самир, Фейзал был бы наследником паши, а она — первой леди гарема. Она мечтает занять мое место.

— Ей его никогда не заполучить. Ты красивее и гораздо умнее ее. Кроме того, Самир — изумительный ребенок.

— Фейзал тоже неплох, — признала она. — А если бы я умерла…

— С чего бы это вдруг?

Она пожала плечами.

— Фатима — очень ревнивая женщина. Когда-то, это было очень давно, одна женщина отравила свою соперницу. Это совсем нетрудно сделать.

— Она не посмеет.

— Та женщина посмела.

— Но ее разоблачили.

— Это было давно, еще до того, как нынешний паша стал пашой, но об этом до сих пор не забыли. Ее вывели на улицу, по шею зарыли в землю и оставили на солнце… умирать. Таково было ее наказание.

Я содрогнулась.

— Если Фатима покусится на моего сына, я хотела бы, чтобы с ней сделали то же самое.

— Ты должна позаботиться о том, чтобы этого не произошло.

— Именно это я и намерена сделать.

Теперь, когда появилась Николь, жизнь стала намного приятнее. У меня была красивая одежда, благовония, мази, сладости, праздные дни. Мы вели жизнь райских птиц. После всех испытаний, через которые мне пришлось пройти, окружающий меня мир казался мне очень странным. Я спрашивала себя, как долго мне суждено здесь прожить.

Паша был в отъезде, и это меня очень радовало.

Гарем погрузился в летаргию. Женщины возлежали на диванах, лениво любуясь собой в крошечных зеркальцах, которые они неизменно носили в карманах необъятных шаровар, грызли печенье, пели, играли на своих миниатюрных музыкальных инструментах, ссорились.