|
Впервые в жизни здесь, посреди заросшей травой горианской степи, я со всей отчетливостью осознала силу и власть опустошающих, разрушающих человека реалий социального устройства общества. Только сейчас я вдруг поняла, что там, на Земле, не я сама, не мои достоинства, а социальный авторитет, созданный доставшимся мне по рождению общественным положением и богатством, прокладывал мне в жизни дорогу среди менее обеспеченных людей, заставлял их - вне зависимости от их истинного отношения ко мне - добиваться моего расположения и опасаться проявления мною неудовольствия. Я никогда не задумывалась над истинной природой их знаков внимания ко мне и всячески выказываемого расположения. Я всегда принимала это как должное. Я совершенно естественным образом ощущала свое превосходство над окружающими. Еще бы: я была лучше их! Богаче!
И вот я оказалась вне привычной мне среды. - Подними голову, дитя мое, - раздался надо мной женский голос. Я послушно повиновалась. Женщина была не старше меня, я уверена, но обращалась ко мне как к ребенку. Охранник снова пнул меня ногой. - Пожалуйста, купите меня, госпожа, - пробормотала я заученную фразу. - Совершеннейшая дикарка, - рассмеялась женщина. - Это так забавно! - Я подобрал ее в степи, - пояснил Тарго; он опасался, как бы мое присутствие в демонстрационной шеренге не было сочтено за наличие у него дурного вкуса в подборе невольниц, и поэтому поспешил заверить женщину в том, что такая неказистая девчонка, как я, досталась ему совершенно бесплатно и что сам он никогда бы не стал меня покупать для своего невольничьего каравана. Я посмотрела на женщину. Она ответила мне спокойным, уверенным взглядом. Глаза ее под легкой вуалью лучились приветливой улыбкой. Она казалась такой красивой! Такой недосягаемо прекрасной! Я не могла больше выдержать ее взгляд. - Ты можешь опустить голову, дитя мое, - не без участия сказала женщина. Я с благодарностью низко опустила голову. Я была раздосадована тем, какие чувства меня переполняли, как я себя вела, но ничего поделать с собой была не в силах. Она была такой величественной. Я чувствовала себя перед ней полным ничтожеством! Остальные девушки тоже застыли, низко склонив головы и преклонив колени перед этой удивительной женщиной. Они, как и я, были всего лишь недостойными рабынями, закованными в кандалы, с невольничьим клеймом на теле - ничтожествами по сравнению с ней, человеком свободным! Меня душили слезы отчаяния. Словно сквозь густую пелену до меня донесся скрип деревянных колес и мелодичный перезвон подвешенных к шеям босков крошечных колокольчиков. Тарго согнулся в подобострастном поклоне, провожая угодническим взглядом медленно проезжающий мимо фургон. Ноги сопровождающих свободную женщину охранников протопали по пыли в каком-нибудь ярде от наших низко склоненных голов. Едва лишь процессия удалилась на достаточное расстояние, Тарго расправил плечи. На лице у него блуждала странная улыбка. Он казался чрезвычайно довольным чем-то. - По фургонам! - скомандовал он, потирая ладони. - По фургонам! - подхватили команду охранники. Мы стали возвращаться на свои места. - Кто она такая? - кивнул вслед удаляющейся процессии седой одноглазый охранник. - Госпожа Рена из Лидиса, из касты строителей, - ответил Тарго. И снова мы, скованные цепями внутри своего фургона, двинулись в путь по бескрайним горианским степям к далекому Лаурису. В этот день мы рано остановились на ночевку, выбрав место неподалеку от небольшого ручья. |
