Женщина рассеянно покачала головой.

    -  Вспомни, - насмешливо произнес Тарго, - может, ты вела себя с кем-нибудь слишком жестоко? Может, ты убила кого-нибудь? Или не выказала кому-то почестей, которых тот был достоин?

    Женщина выглядела ошеломленной и испуганной.

    -  Раздеть ее! - приказал Тарго.

    -  Нет! Нет! - разрыдалась женщина.

    Ей развязали руки и сорвали с нее одежду.

    После этого ее привязали к большому колесу нашего фургона. Широким кожаным ремнем ее правую ногу плотно прихватили к одной из длинных спиц, у самого обода колеса. Я удивилась: у меня клеймо стояло на левом бедре. Мы молча наблюдали за процессом клеймения.

    Женщина дико закричала и прижалась щекой к грязному ободу.

    Девушки обступили ее плотной стеной.

    Голова у нее была запрокинута. По щекам катились слезы.

    -  Подними голову, дитя мое, - сказала я ей.

    Молодая женщина попыталась приподняться, уставясь на меня невидящим взглядом.

    Во мне вспыхнуло глухое раздражение.

    Она была обнажена, я - носила невольничью рубаху! Она была в большей степени рабыня, чем я!

    Вне себя от ярости, я ударила ее по лицу.

    -  Рабыня! - закричала я. - Рабыня!

    Охранник оттащил меня прочь. Юта подошла к женщине и обняла ее за плечи.

    Я почувствовала к ней неприязнь.

    -  По фургонам! - распорядился Тарго.

    -  По фургонам! - подхватили приказ охранники.

    Вскоре мы снова лежали на своих местах, прикованные цепями к центральному брусу.

    Новую невольницу поместили в наш фургон, ближе к заднему борту, Руки и ноги у нее были крепко связаны, чтобы она не могла повредить свежепроставленное клеймо. На голову ей надели длинный, плотно облегающий капюшон, а рот заткнули кляпом, чтобы ее стоны и рыдания не мешали отдыхать остальным.

    Охранники криками начали подгонять впряженных в повозки босков, и вскоре фургон снова неторопливо тронулся в путь по холмистым степям, залитым серебристым светом трех горианских лун.

    Тарго не захотел слишком долго оставаться на этом месте.

    -  Завтра, - долетели до меня его слова, - мы будем в Лаурисе.

    8. КАК РАЗВОРАЧИВАЛИСЬ СОБЫТИЯ НА СЕВЕРНОЙ ОКРАИНЕ ЛАУРИСА

    На следующее утро, вскоре после восхода солнца, мы вышли к берегам Лаурии.

    Утро выдалось холодным. Над землей расстилался густой туман. Мы с остальными девушками, за исключением новенькой, свежеклейменой, лежащей в углу, у заднего борта, в капюшоне и с заткнутым кляпом ртом, плотнее придвинулись друг к дружке и забрались под запасной тент, укладываемый на ночь в повозки. Я и еще две девушки подобрались к бортам фургона, приподняли край обтягивающего его полотна и стали смотреть, что делается снаружи.

    Откуда-то доносились речные запахи, пахло свежей рыбой.

    В тумане мелькали фигуры занятых своими делами людей, угадывались очертания низких бревенчатых строений. Несколько человек, очевидно бивших рыбу острогами и трезубцами ночью, при свете факелов, уже возвращались, неся в руках полные корзины. Другие, с сетями, шли им навстречу по направлению к реке. Повсюду виднелись вбитые в землю шесты, между которыми были протянуты веревки и сушилась рыба. Я заметила несколько фургонов, двигавшихся в том же направлении, что и мы.