|
. Уриенс держал жену за руку, нежно поглаживая пальцы и запястье. Он коснулся синяков, оставленных сегодня им же самим, и вместе с болью Моргейна ощутила вспышку отвращения. Если Уриенс того пожелает, она должна будет лечь с ним в постель; здесь, при христианском дворе, она была не более чем его собственностью — словно лошадь или собака, которую он может погладить, а может и ударить, как ему заблагорассудится! Артур предал и Авалон, и ее саму. Уриенс ее обманул. Кевин — и тот ее предал… Но Акколон ее не подведет. Акколон будет править от имени Авалона — тот самый король, чей приход предвидела Вивиана. А после Акколона на престол взойдет Гвидион, король друид, владыка Авалона и всей Британии. «А над королем будет стоять королева, правящая от имени Богини, как в былые времена…» Кевин поднял голову и взглянул в глаза Моргейне. Содрогнувшись, Моргейна вспомнила, что ей следует скрывать свои мысли. «Он наделен Зрением, и он — человек, Артура. Кевин — мерлин Британии, но при этом он мой враг!» Но Кевин лишь мягко сказал: — Раз уж здесь семейный вечер, могу ли я попросить леди Моргейну спеть? А то мне тоже хочется послушать музыку… И Моргейна заняла его место, чувствуя, как ее руки сами тянутся к арфе. «Я должна очаровать их, — подумала Моргейна, — чтобы им и в голову не пришло ничего дурного». И она коснулась струн. Глава 7 Когда они остались вдвоем в своих покоях, Уриенс сказал: — А я и не знал, что Марк вновь оспаривает твои права на Тинтагель. — Ты столького не знаешь, муж мой, что твое незнание неисчислимо, словно желуди в лесу, — раздраженно огрызнулась Моргейна. Подумать только, когда то ей казалось, что она сможет терпеть этого дурака! Ну да, он добр, он никогда не обходился с нею дурно — но его глупость несказанно раздражала Моргейну. Ей хотелось остаться одной, обдумать свои планы, посоветоваться с Акколоном — а вместо этого приходится утихомиривать старого идиота! — Я желаю знать, что ты задумала, — мрачно и упрямо произнес Уриенс. — Я сердит на тебя. Если тебе не нравится то, что происходит в Тинтагеле, почему ты не посоветовалась со мной? Я — твой муж, и ты должна была рассказать обо всем мне, прежде чем жаловаться Артуру! В угрюмом голосе старого короля промелькнула нотка ревности, и до потрясенной Моргейны вдруг дошло, чем это вызвано: Уриенс лишь сейчас узнал то, что она скрывала от него все эти годы — имя истинного отца ее сына. Неужто Уриенс считает, что четверть века спустя она до сих пор сохраняет подобную власть над своим братом, и все благодаря событию, которое лишь дураки да христиане могут считать грехом? «Ну что ж, раз у него не хватает ума сообразить, что происходит прямо у него на глазах, почему я должна растолковывать ему все шаг за шагом, словно несмышленому ребенку?» — Артур недоволен мною, потому что думает, что женщине не подобает пререкаться с ним, — все так же нетерпеливо пояснила Моргейна. — Потому я и попросила его о помощи, чтобы он не подумал, будто я бунтую против него. Она предпочла этим и ограничиться. Да, она — жрица Авалона и не станет лгать. Но она и не обязана говорить всю правду. Пускай Уриенс считает, что она всего лишь желала уладить ссору с Артуром. — Какая ты умная, Моргейна, — сказал Уриенс, погладив жену по руке. Моргейна вздрогнула. Он уже и позабыл, что сегодня поставил ей синяки! Она почувствовала, что у нее дрожат губы — словно у ребенка. «Я хочу Акколона! Я хочу лежать в его объятиях, чтобы он ласкал и утешал меня! Но здесь нам даже для того, чтобы просто встретиться и поговорить наедине, придется как то исхитряться!» Моргейна гневно смахнула слезы. Теперь лишь сила сможет защитить ее. |
