И этот момент наступил.

После купания ребята сидели у костра, посвежевшие, повеселевшие. Только Шушик, уединившись с Асо, что-то терпеливо объясняла ему, - кажется, грамматические правила.

- Нам надо обсудить несколько новых событий, происшедших за последние дни, - официально объявил Ашот. - Прежде всего - Чернуха.

- Ну, что тут обсуждать? Чернуха есть овца. Она родила и пришла вслед за ягненком, - зевнув, сказал Гагик. - Давайте-ка лучше подумаем, как нам сберечь медвежье мясо, чтобы оно до весны не испортилось.

- Не испортится, не бойся. Пусть себе лежит в том холодном углу, уцелеет. А ты вот скажи, почему Чернуха родила именно сейчас.

- Э, не все ли мне равно?

- Нет, не все равно, - ведь ягнята Чернухи принесут нашей ферме большую пользу. Это, - Ашот указал на новорожденного, - уже новая порода овец. Они не станут погибать зимой от холода, а корм будут искать под снегом.

Асо так обрадовался, как радуются только простодушные люди.

- Верно! - воскликнул он. - Новая, выносящая холод порода! Мой отец с ума сойдет от радости!

- Радоваться можно, - рассудительно сказал Гагик, - но сходить с ума не следует. Не пора ли нам обедать, Ашот? Ведь мясо…

- Потерпи, Гагик, мы ведь только что начали… Ашоту дай только волю - до света будет говорить о животных, о природе. Разговор о «морозоустойчивом» ягненке навел его на новую мысль.

- А кто знает, какой вред принес колхозу нынешний ранний снег? - неожиданно спросил он.

- Часть хлопка осталась под снегом.

- Нет, Шушик, хлопок можно будет собрать и весной, хотя качество его будет не то. Но вот виноградные лозы мы, конечно, не успели прикрыть землей, они оказались на холоде и замерзнут. Пойдем, пока день впереди, в Виноградный сад, там все и выясним.

В саду они вскопали снег, подняли лежавшие под ним лозы и нашли под ними опавшие ягоды винограда. Ночной мороз прихватил их и сделал твердыми, как орешки.

- Ах, прошли те счастливые денечки, когда мы ели свежий виноград! - вздохнул Гагик. - И зачем ты нас сюда привел? Чтобы напомнить о счастливом прошлом?

- Нет, - сказал Ашот. - Мы должны обрезать лозу и прикрыть землей. Асо, дай сюда ножик, а вы возьмите топор и прорубите в земле канавку.

Когда достаточное количество черенков было собрано и зарыто в землю, Ашот присел на камень.

- Да, - торжественно сказал он, - немало горя мы здесь хлебнули, но ради одних этих черенков стоило пострадать. Ведь они дадут возможность колхозу разбить новый сад, и в этом саду не нужно будет зарывать лозу осенью и весной отрывать: здешняя лоза привыкла к морозам.

Асо с удивлением увидел, что слова Ашота необычайно обрадовали и Гагика, и Шушик, и даже Саркиса. Проводя все дни свои с овечьими стадами, он не мог понять всего значения этого открытия так, как поняли его дети виноградарей. Они-то знали, с какими трудами и расходами связаны ежегодные осенние и весенние работы в виноградных садах. Тем более, что эту работу и механизировать-то очень трудно. Каждую осень после сбора урожая не только все колхозники были заняты тем, что укрывали лозу, но приглашали для этого людей из горных районов, лишь бы успеть. А если зима, как в этом, 1953 году, наступала внезапно, лоза гибла, и целых три года надо было ждать, пока начнут плодоносить новые кусты.

Дикий виноградник Барсова ущелья мог многое подсказать виноградарям - ведь и эту лозу посадил человек. Часть ее в зимние холода погибла, другая приспособилась к суровым природным условиям, к холоду, к засухе, и давала урожай. Она одичала, так как не было человека, который ухаживал бы за ней, зато с годами приобрела особую жизнестойкость, сопротивляемость невзгодам, болезням.

Все это ребята прекрасно поняли и потому с воодушевлением принялись за работу. Они прорыли канавы - траншеи и заботливо укрыли в них большое количество черенков.