— Попробуем избежать.

Она осторожно коснулась пальцами его губы, он не ожидал. Она оказалась так близко, ее лицо напротив.

— Надо же, кровь уже запеклась.

— Заживет как на собаке, — ему нечего было больше сказать.

«Эл, не стой так близко», — простонал он про себя. Он едва сдерживался, чтобы не прильнуть к ее губам, но вдруг вспомнил о нежности с Дмитрием.

— Что? — спросила она. — Ты в лице переменился.

— Ничего. — Он попробовал пойти в атаку — Что у вас с Дмитрием?

— У нас с Дмитрием? — передразнила она.

— Я вижу, как вы любезничаете, — сказал он.

— Ух, ты! Любезничаем, слово-то какое, — опять передразнила Эл.

— Слишком для друзей.

— А мы больше, чем друзья, — заявила Эл и стала серьезной.

У Алика похолодело внутри.

— Мы вместе кое-что пережили… Смерть. Мы спасли жизни друг другу. Это к сведению, без деталей. И я не могу к нему иначе относиться, только как к очень близкому человеку. Он мне больше, чем кровный брат, он жизнью рисковал из-за меня, выхаживал как маленькую, пока я болела. Имею право. — Потом взгляд ее потеплел. — Димка чудесный человек и настоящий мужчина, извини за пафос.

Алик почувствовал, как краска подступает к скулам, как сжалось сердце и стало неловко. Опять это ощущение собственной низости.

— Да, точно. Кто он, и кто я, — заключил он.

Эл подняла брови и глянула на него совсем иначе, в ее взгляде вспыхнул вопрос, и он не смел больше молчать.

— Но я все равно…

Он не смог договорить от волнения. Он с усилием над собой заглянул в ее глаза. Мысли сразу спутались.

— Ты и мне спасла жизнь. Я узнал, что благодаря тебе я не сошел с ума. Только вот отблагодарить мне тебя нечем, — сказал он.

— Ты кое-что сделал. Нашел путь домой, раз тебе хочется похвастаться. И еще можешь кое-что. Я буду очень тебе признательна, если ты перестанешь мучить себя прошлым, во-первых, не будешь злиться на Димку и помиришься с ним, во-вторых.

— Хорошо, я сделаю так, как ты просишь, — согласился он.

Он ждал, что она скажет еще. Эл не торопилась высказаться. Она отошла к окну, потом вернулась, встала рядом.

— Когда был самый сложный момент на Уэст, я вспомнила всех дорогих мне людей, ради чего вообще стоило жить. Однажды мне почудилось, что я слышу твой голос. Яркое воспоминание. Я вспомнила, что перед отлетом я не разобрала фразу, которую ты сказал последней. Я увидела те мгновения вновь, и до меня дошел смысл. — Глаза ее стали круглыми. — Тогда я пообещала себе, что сознаюсь, если выживу, что ты для меня все-таки больше, чем просто друг.

— Как Димка? — он спросил, закусил губу, поморщился от боли.

— Не совсем. Я пообещала, что сделаю одну вещь.

Эл приблизила свое лицо, склонила голову на бок и коснулась его разбитых губ своими губами.

Утерпеть он больше не смог, забыв о боли, обнял, стал целовать ее, не скрывая своих чувств. Он оторвался и закричал:

— Я люблю тебя!! Люблю!

Он услышал, как она смеется. Лицо ее сияло.

— Я убью Димку, если он посмеет еще раз заявить, что претендует на тебя. Задушу, — выпалил он.

— Дурачок. Он тебя злил. Поймал, как простака. Глупый ты, глупый, — она снова засмеялась.

Алик ушел через час с ощущением, что с его души слетел колоссальный груз. Даже перспектива не видеться с Эл ближайшие две недели, не затемняла ощущение счастья.