Добродушный Ким, инженер и механик в экипаже обиженно заметил:

— Из всех героических поступков, мне не досталось ничего. Я не высаживался на планету, просидел весь рейс на борту, так удостой меня, капитан, рассказа о том, что же там действительно произошло. До сегодняшнего дня мы знаем мало. Что такое твой отчет? Ни Рассел, ни Марат, тем более Димон не распространялись о происшедшем, словно вы договорились не вспоминать. Это понятно, что раньше тебе было не до откровений. Тяжело было. Кто же знал, что события так повернуться? Никто из нас не пожалел, что летал с тобой. Но мы видим, как упорно ты сражаешься за эту маленькую и совсем чужую тебе планету. Не так просто. Не так просто. Расскажи, капитан, удостой хоть нас такой чести. Ходят слухи, что ты собралась в Галактис. Мы можем больше не увидеться никогда. Зачем теперь скрывать. Я ничего не видел там, но я вижу здесь, как ты изменилась. Кто не согласиться со мной, что перед нами другой капитан. — В след его словам люди закивали, никто ничего не сказал. — Люди менялись и от меньших передряг. Не хочешь вспоминать процесс, скажи хотя бы итог.

Эл выдержала паузу.

— Вы чувствуете такую потребность? Знать? Мне не хватит слов, чтобы описать. Жаль здесь нет тех камней, что были на Уэст. Впрочем, простые картинки и перечисление образов ничего вам не скажут. Трудно облечь в слова те удивительные переживания. Первые дни вы пытались меня жалеть, но поняли, что жалость неуместна. Когда мы покидали Уэст, я очнулась, поняла, что жива, потом болела, тогда я действительно чувствовала себя победителем. Мне удалось сделать невозможное, я не красуюсь, буквально невозможное. Я смогла ощутить себя иначе, по-другому выразить не могу. Жаль, вы не знали Роланда, он в нескольких словах мог многое объяснить. Я изменила свое сознание, вот что я вынесла из этого путешествия. Чтобы понять, как случилось такое, мне придется пересказать не один полет на Уэст, а половину моей жизни. — Эл заметила, как опасливо скосился Димка. — Я не буду этого делать. Некоторые тайны должны остаться тайнами.

Почти год назад, я пришла сюда, к Лондеру напуганная переменами, которые происходили со мной. Да, это странно, а иногда больно, чувствовать себя не так, как все. Знать, что тебя не примут в новом качестве. Мне повезло, нашлись люди, и их оказалось немало, кто меня понял и помог понять себя. Вы такие люди. Но оказавшись на Уэст, я поняла, что такое быть отверженным, и мои страдания показались мне глупостью. А мои удивительные свойства оказались более полезны, чем мой опыт капитана и разведчика. Кому из вас не приходил на ум вопрос: как она выжила? Я бы слукавила, сказав, что не знаю как. Знаю. Но мое понимание вопроса не будет ответом на ваши вопросы. Вы меня не поймете. Так же как не поймете сразу мое решение — больше не летать. Этот рейс был последним.

— Я предполагала, — вымолвила Дагерт. — А жаль.

— Как же так, капитан? — лицо Марата выразило искреннее сожаление.

— Да этот рейс стоит многих, — согласилась она. — Я отказываюсь летать не из-за страха, как может показаться. Я осознала, что мне пора понять, кто я есть. Ответ на этот вопрос не в космосе, а, здесь, на Земле, в моем прошлом. Последние семь лет стали для меня самым большим приключением в моей короткой жизни, а последний год подвел итоги того, чего я добилась. — Эл посмотрела на Рассела, на его лице ни намека на сонное выражение, она нашла в нем понимание. — Что было на Уэст? Гибель моих иллюзий относительно моего места в космосе. В том качестве, как теперь, мне там делать нечего.

— Не слишком ли сурово, капитан? — спросила Дагерт с иронией.

— Сурово, — кивнула Эл, а потом хитро улыбнулась. — Вы же меня знаете, половина меня не устраивает, либо все, либо никак.