Баркас действительно мелькнул меж волнами, и поляк начал спускаться. Рыбаки шли медленно. Даже им, знавшим этот берег, как свои пять пальцев, было боязно наскочить на коварные подводные валуны, скрывающиеся в ложбинках между волнами.

Когда баркас вошел в пасть бухты, туда же скользнула лодка, ведомая ангмарцем.

В сущности, этот маневр назгул затеял для страховки. Данских рыбаков собиралась брать в оборот абордажная команда каперского флагмана. Но оставался риск, что им удастся ускользнуть и уйти морем. Тогда экспедиция окажется под угрозой срыва, а сам маленький десант попросту погибнет.

В туманной дымке кожаная лодочка неслышно скользила вслед за казавшимся громоздким и неуклюжим баркасом, словно щука за плотвой.

Но в азарте ангмарец увлекся чуть сильнее, чем следовало. Совершенно неожиданно баркас замедлил бег. Два суденышка опасно сблизились, ибо кожаная лодчонка продолжала двигаться по инерции.

Случилось непредвиденно. Опасаясь столкновения с подводным камнем, даны стали сдавать назад…

Маневрировать было поздно. Только ангмарец собрался отдать приказ об атаке, с баркаса послышался приглушенный крик. Их заметили.

У данов реакция оказалась отменной, не зря их предки наводили ужас на все северное побережье Европы! В следующий миг что-то прошелестело в воздухе и глухо ударило в русскую лодку. Один из легионеров, пронзенный китобойным гарпуном, рухнул на скамью без стона и крика, убитый наповал.

Двое легионеров продолжили грести, идя на сближение, остальные схватились за оружие. Хоббит поднялся на пляшущей лодке во весь свой гигантский рост и послал сулицу с силой метательной машины, мстя за гибель товарища. Один из вражеских гребцов свалился за борт. Следом полетели новые дротики, произведя страшное опустошение в рядах рыбаков.

Суда сблизились на критическую дистанцию, началась схватка.

Численность оказалась почти равной, доспех бойцов Чернокрылого Легиона остался на флагмане, а кинжалы и короткие мечи давали небольшое преимущество перед баграми, веслами и гарпунами. Сказывалась также и сноровка данов, настоящих детей моря. Схватка затягивалась, крики раненых и умирающих грозили долететь до башни.

К счастью, берег оказался совсем рядом, и там давно заметили, что игра идет совсем не по ранее утвержденному плану. Абордажная команда кинулась в воду и поплыла к баркасу. Ее появление и решило исход неожиданной и жаркой схватки.

Клинки вязли в человеческих телах, даже смертельно раненые даны продолжали полосовать ноги нападавших острыми рыбачьими ножами. Ни один из них и не подумал сдаться.

Ангмарец отвернулся, когда люди Соболевского начали добивать раненых.

«Ничего не поделаешь, — твердил он себе. — Если враг не сдается — его уничтожают, так, кажется, нас учили в далеком детстве добрые коммунистические дяденьки и тетеньки…»

Краснознаменная мантра помогала слабо. Назгул уже собрался дать сигнал к окончанию бойни, как вдруг его взгляд остановился на погибшем легионере, скорчившемся на дне лодки. Скрюченные пальцы, с нелепой татуировкой «Маша» пониже пястных костяшек, мертвой хваткой вцепились в злосчастный гарпун.

Ангмарец сжал зубы и промолчал.

Погиб еще один член Легиона — ему перебили шейные позвонки ударом весла, а также один из людей Соболевского, кажется, выходец из Новгорода.

Жизнь его оборвал нож, вскрывший артерию на бедре. От потери крови ратник потерял сознание. Когда ему кинулись оказывать помощь, было уже поздно.

Захваченный баркас выглядел страшно, словно мифологический корабль скандинавского бога Локки, спешащего на Рагнарёк, последнюю битву мира. Он был залит соленой водой и кровью, завален трупами и ранеными.