— Тогда уж давай ждать трех совпадений, — недоверчиво помотал головой Шон. — Когда конный патруль как раз отправится восвояси и не услышит лишнего шума.

— Так мы проторчим тут до Страшного суда, — согласился Хоббит.

— Пока торопиться нам некуда. Роде будет ждать нас целую седмицу. Кстати, и на море беспокойно, не случиться бы шторму. Утлые наши суденышки волнам на один кус.

— В готовности надо быть постоянно. — Аника подошел к заболевшему гоблину, протянул ему баклажку. — Возле деревни залягут пятеро. На дороге пятеро. Остальные — в наблюдатели или в резерв.

Гоблин вяло хлебнул из баклажки и вдруг испустил приглушенный вопль восторга:

— Огненная вода!

— У нас ее горелкой называют. — улыбнулся Аника. — Если пролить на ладонь — горит, но не обжигает. Я сам на травах степных настаивал. С собой таскаю для хворых.

— В тему, в тему я приболел, — осклабился гоблин, делая изрядный глоток. — Сейчас бы докторской колбасы, или чесночной, да теплую ванну…

Аника отобрал у него баклажку и спрятал в свой мешок.

— Если лихорадка начнется, не пить будешь, а станем в спину втирать. Но лучше, чтобы ты сам окле-мался. Ляг ближе к костру.

Захмелевший «солдат папы Сау» быстро забылся беспокойным сном.

Прошел день, за ним ночь.

Появился утром еще один баркас, выманив офицера и его сопровождающих. За ними из-за скал наблюдали недобрые глаза. Кажется, нехитрый порядок охранения они вскрыли полностью.

— Я придумал, как нам обтяпать это дельце, — сказал Шон, протягивая к жалкому костерку озябшие руки.

— Выкладывай, пора нам уже шевелиться… — Назгул присел рядом, поглядывая на казачий мешок, где лежала вожделенная водка.

— Баркасы подходят вдоль скалистого берега, так что их вряд ли видно с башни, не так ли?

— Ну, в море-то их явно успевают заприметить.

— А дальше из вида теряют. Нам нужно захватить баркас, переодеться в рыбацкое тряпье, выманить на себя прожорливого офицера. А дальше — как решили.

— Одна загвоздка!.. — Назгул говорил простуженным, лающим голосом. — Как ты заставишь вывести Магнуса на прогулку?

— Тут придется положиться на Маниту, как говаривали индейцы. Либо Гамлет наш окажется вне стен башни, и тогда мы подбираемся, переодетые солдатами, поближе, вырубаем парней с гизармами, прикрываем родственничка датского короля дощатыми щитами и тикаем к лодкам. Либо же заставляем открыть ворота и врываемся в башню. Тогда одна половина отряда начинает веселье внутри, а вторая обороняет дорогу.

Аника и Соболевский выслушали его без особого энтузиазма. Но обоим сделалось ясно — другого пути просто нет. Еще несколько суток в холодной пещере, и отряд сделается небоеспособен. Еще двоих бил кашель и начинало опасно лихорадить. К концу подходила снедь и вода…

Глава 24. Датский блицкриг

Рискуя жизнью, Соболевский поднялся по почти отвесной стене и летучей мышью прилип к каменному зубцу, с которого отлично просматривалось море. По всем расчетам, один из баркасов должен был вскорости появиться… С башни маленькую фигурку поляка вряд ли кто смог бы рассмотреть, но все же Ежка старался шевелиться как можно реже. Обвив вокруг талии сыромятный ремень и перебросив его через петлю, он стиснул зубы и постарался обращать меньше внимание на резкие порывы ветра и холод равнодушного камня.