Ирландец явился с дороги усталый и взъерошенный, немедленно набросился на еду, слушал невнимательно. Хлебнув вина, дорисовал к схеме Хоббита дорогу.

— Вот сюда дважды доезжал верховой патруль, рыл эдак с дюжину. Принца датского стерегут по полной программе. В случае заварухи они могут и во фланг нам ударить, и тревогу поднять в городке. А скорее всего, сделают и то, и другое.

— Конные ночью не опасны, — заметил Аника-воин, не подавая вида, что встревожен известием Шона. — Да и навряд ли они катаются по дороге в сплошной темени. Лошади ноги себе переломают в этих каменных россыпях.

— Но ночью с башни легче подать огненный или световой сигнал тревоги. Наверняка ее видно из расположения кавалерии.

Назгул начал нервничать. Задача усложнялась, а каждый час, проведенный в Дании, увеличивал риск для отряда и для флота, барражирующего вдоль берега на почтительном удалении.

Соболевский поднялся, вытащил из ножен саблю, стал крутить ею, разминая кисть.

— Панове, — сказал он так, словно выступал в сейме, — придется всю ночь пристально наблюдать за недругом как в башне, так и на дороге. А завтра решим, в темноте отважимся мы на приступ, или засветло.

Аника кивнул Шону:

— С тобой пойду, хочу приглядеть за дорогой.

Ночь выдалась омерзительная. Моросил дождик, кинжальные ветра завывали в скалах. Наблюдатели продрогли, один из гоблинов бился возле костра в приступе неприятного сухого кашля. Все без исключения хлюпали носами и валились с ног от усталости.

Аника с удивлением обнаружил, что конный разъезд продолжает патрулирование и в ночном мраке. Всадники спешивались и вели коней под уздцы. Видимо, не великого ума был тот датский начальник, кто придумал такой способ охраны.

Сам собой родился простой план. Но для его выполнения требовалось еще понаблюдать за неприятелем.

Утром Магнуса вновь вывели на прогулку. Принц кутался в меховой плащ и выглядел неважно. Завтракать на свежем воздухе отказался и быстро слинял внутрь. На этот раз с ним было трое ребят с гизармами. В бойницах насчитали как минимум троих лучников.

Казачий атаман, даром что еле на ногах держался, потребовал себе двоих сопровождающих.

— Тут за скалами есть покинутые лачуги, — сказал он. — Мы аккуратно снимем несколько дощатых дверей. Сойдут вместо щитов. Князь велел Магнуса живым доставить…

После полудня назад вернулся один из баркасов с деревенскими. Из замка вскоре появились двое ратников в сопровождении важного до невозможности офицера в блестящем шлеме-саладе.

— На рыбку потянуло, — проворчал наблюдающий за ними Хоббит. — Кажется, маршрут у них всегда один и тот же, мимо вон той, весьма примечательной скалы.

Действительно, башня нависала над деревенькой, от нее вниз сбегала петляющая тропинка, изобилующая участками, не просматривающимися ни из амбразур, ни со стороны рыбаков. Одно из таких мест и заприметил легионер.

Аника, в таких делах доверяющий только себе, сползал туда на брюхе, Хоббита похвалил:

— Можно взять в оборот датчан, тихо и незаметно.

Шон мучительно размышлял, как нейтрализовать конный патруль. Казалось очевидным — необходимо обстрелять их в темноте, зажав в узкой каменной теснине. Однако ночью из башни никто в деревню не ходил, а к утру патрульных хватятся.

— Стоп, — оборвал раздумья ирландца грубый голос назгула. — Наша задача не перебить как можно больше датчан, а украсть претендента на местный престол. Ты лучше думай, как шугануть их и не дать перехватить отступающих к лодкам.

— Легко сказать, — пробурчал ирландец, — когда всего три лука на всех!

— Ларчик просто открывается… — Ангмарец вновь подошел к импровизированной схеме и от избытка чувств пошевелил над ней тонкими пальцами.