— Можно спросить у кого-нибудь из знакомых. Позвонить по телефону.

Старик засмеялся в голос, обнаруживая великолепные зубы и ярко-розовый язык. Голова его при каждом приступе смеха благородно откидывалась назад.

— Все продумано, и в подробностях. Ни по каким электронным сетям такая информация не пройдет, так устроено. Никакого радио, точных сигналов, телевидения и прочей чепухи в том же роде, разумеется, тоже нет. Никто из знакомых вам ничего не подскажет, ибо это слишком уж не принято, а за нарушение положен штраф. Иногда тайком вас могут пожалеть, шепнуть… но это очень же унизительно. Хуже милостыни. Даже церковь свои колокола распускает не в какое-то конкретное время, а по скользящему графику, дабы напомнить о вечности, а не о моменте времени.

— А если у меня есть часы, сохранились от родителей?

— Все отловлено и изъято. Или почти все. К тому же, механические часы портятся, отстают, и выдаваемые ими сведения превращаются в чепуху. Батарейки садятся, новых взять негде. Часовщики-браконьеры все на учете, за ними такой надзор… Они как наркоторговцы в прежние времена. Да, да Любаша, не распахивайте глаза. Могу вам сообщить, что в Новом Свете до сих пор есть немало тихих противников существующего порядка. Какие-то умельцы все время стараются изготовить приборы, независимо измеряющие время. Целые семьи и группы семей селятся вокруг такого механизма где-нибудь в укромном месте и в произвольно выбранной точке безвременья начинают новую хронологию. Иногда такие сообщества устраиваются поблизости от природного феномена, например, регулярно бьющего гейзера и тому подобное, и отсчитывают время не в условных, а в натуральных единицах. «Давай встретимся с тобой после того, как горячая вода четырежды вырвется из земли!» Романтично, но идиотично. Главной надеждой «протестантов» был океанский прилив, но поскольку водная поверхность всюду перегорожена глобальными дамбами, новейшими островами, порядок работы дивной системы превратился в хаос. Тем не менее, мелкая повсеместная борьба за «свободное время» идет повсюду. Как правило, это люди маниакального склада, порядки, царящие в их семьях и «племенах», чудовищны. Поскольку их новодельная техника, как правило, ужасающе приблизительна, капризна, то режим жизни в этих сообществах подчинен варварскому и изуверскому ритму — или спят по три часа два раза в сутки, или едят по шесть раз в полтора дня и так далее. От этого болезни, психозы, какие-то новые дурацкие верования, которые хуже любых психозов. Есть психопаты, утверждающие, что у них внутри есть биологические часы. Иные и в самом деле могут иногда угадывать бегущую минуту. Даже соревнования такие устраиваются, эта игра по популярности уступает только футболу. Но возможности самых талантливых хронопойнтеров — такое неблагозвучное по-русски название — ограничены всего несколькими часами. Спортсмен проснулся, включил внутренний счетчик, и уже к обеду он уже Бог знает куда убрел по воображаемой временной траектории. Это у стайеров, значительнее интереснее спринтеры, рекорд, насколько я помню, 59, 45. То есть спортсмен отстал в ощущении истинной минуты всего на пятнадцать сотых секунды. Но, разумеется, даже такие сверхспособности бесполезны в противостоянии глобальной системе контроля мирового времени. В нескольких засекреченных Местах планеты, каких-нибудь Скалистых горах, или Гималаях, в глубоком подземелье стоят ангары с атомными хронометрами, от которых…

— А нельзя ли просто слушать свое сердце?

Валерий Андреевич послал собеседнице воздушный поцелуй.

— Вопрос очень хороший, и очень женский. Сердце сердце…

— Да, сердце! — с вызовом сказала Люба. — Можно считать удары.

— Можно. И некоторые свихивались на этом. Есть даже знаменитая скульптура на этот сюжет. «Пульс времени».