– Выставка закрывается, – объявил ученый секретарь, одновременно тому исполнявший обязанности Председателя города, и у него еще был маленький магазин на площади. – Просят всех немедленно пройти в злоупотребление. Тема сегодняшней экскурсии и исследования – «Экскурсия и исследование в недавно открытые подвалы»…

– Начинается, – заметила по этому поводу королева. На ней были какие-то, но очень красивые дужки без стекол. Подвал нестерпимо пахнул.

– Понимаю, – отвечал на это ученый секретарь. – Все понимаю. Действую во исполнение указа королевы, не избегая при этом творческого применения этого указа. Да! А развитие постановления гласит, что мы, главное, должны быть предельно и честно объективны. Так недавно было постановлено еще и еще раз. Не правда ли?

– Да, да, – сказала королева. – Да…

Все сидели, кто во что горазд, болтали ногами и думали каждый о своем. Все они, конечно, думали про Это.

Про пятницу, я имею в виду.

Прошли годы, правда, условные, потому что на часах не более пяти-десяти минут, и ничего не произошло, и поэтому их можно называть днями, пятница никак не наступала (или не наступила?), мы – пока свободны, в силу чего – или наоборот, возможно, в слабость чего – продолжается наша конференция.

Она, вообще, продолжается, потому что её назначено было так, и её же, что удивительно, пока еще не закончилось.

Мы, уважаемые другими мирами и равновеликие в этих, потому что нас так учили, и так мы в себя впитали, работаем в режиме наибольшего благоприветствования поползновениям на наиболее плодотворные открытия, и не помеха тому взмах и открытие ночи, дующей в душу волнующей грустной прохладой, и Эос какая-то там, перстом помавая… делать больше не хрен… тут вторая часть на носу; здания, построенные созданиями, именуемыми человеком условно, не есть мимолетные, потому что – суть этого человека на самом деле составляющей, и отражающей эту суть одновременно, и в реальности – Шопен, не вертитесь, Шопен, от вас и без таких действий трудно становится, – и эти здания в том числе, а это не совсем правильно, реакционно, надо сказать. Какая мысль и была положена в основу завершения блестящей Первой части доклада Большого Городского магистра, процитированной в настоящей лекции. Вы просто не совсем знакомы со спецификой… хотя, что вас особенно знакомить! Второй части не бывает; её не может быть по определению, потому что – какая же вторая часть, когда после первой Человек уезжает. Ему же пора.

Перед отъездом (по-моему, даже не только Большого магистра) происходит, как правило, небольшой какой-нибудь эпизод. А то и большой. Жизнь – это, в-общем, одна вариативность. Так возможно ли что-либо угадывать заранее – и какая от этого онтологическая польза, если даже ту бедную-несчастную, что гребешками торговала, что с магазина на площади, вот этого маленького, на углу, – и ту до сих пор вылечить не могут?! Что лишний раз трепаться-то?!..

Наконец – закрытие конференции, от всей души большое событие. Слово предоставляется быть последнему завершающему, торжественно и по-деловому, докладчику. Этого финального докладчика основной мысли задача продиктована самой жизнью как завершение всеобщего блага во исполнение замысла самой идеи выстраданной поколениями многих людей нашей торжественной конференции, как ознаменование победы науки. И, таким образом, слово предоставляется финальному докладчику, которым, как все в тайнах души своей надеялись, не окажется королева. С сообщением выступила королева. Она сказала:

– Уважаемые господа и дамы, но, конечно же, сперва господа; как истинная первая, одинокая и единственная леди по первоприродорождению, ненавижу баб. Они от науки далеки, нечего им туда соваться.